Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 93 – Мария Вельская

Эти прикосновения жалили, дразнили, сводили с ума, заставляли чувствовать себя желанной. Тонуть в темных непроницаемых глазах напротив.

И неважно уже, что моя энергия тонким ручейком перетекала к нему. Мне навстречу открылась целая бездна силы. Бездна магии. Чужая, манящая бездна.

Та, что обнимала ладонями моё лицо. Та, что жарко шептала слова на незнакомом языке. Та, что порвала мне корсаж платья когтями, и сейчас облизывалась, поедая меня глазами.

— Жиф-фа. Здорофф-фа. Уш-шла? Правда сама уш-шла? Ничего не вижу, — урчала недовольно возмущенная тварь.

Меня ещё раз крепко повертели в когтях. Получили от меня по макушке — потому что нечего когти распускать. И заткнули мне рот поцелуем. Крепким. Жадным. Сильным. Ноги не подкосились и мир вокруг не утратил реальности — но я обхватила, обняла его ладонями за плечи, кольнула предупреждающе коготками в ответ.

Из искра разгорится пламя... Из лёгкого ветерка рождается буря. Так все и было. И тени скользили по комнате в безумной пляске, и сплетались наши руки, и жадное противостояние почти пересекло грань, перерождаясь в исступленную страсть.

Я не сразу поняла, что происходит, когда жёсткая ладонь упёрлась мне в грудь.

— Не сейчас-с. Не с-сдержус-сь, — по белому лицу Моршерра Декерет текли тени. В глазах был голод — безумный, жаркий, настолько жадный и жестокий, что должен был напугать.

Нет. Не напугал. Скорее, наоборот. Щёки припекло. Сладкий ужас смешался с восторгом. Глупо было отрицать — нас слишком сильно тянуло друг к другу.

Вертикальный зрачок разорвал черноту радужки.

На меня смотрел зверь.

Я онемела. Затихла, глядя на разорванную рубашку и отброшенный прочь камзол. На царапину на плече. На кровь на губе. На хищную ленивую грацию довольного ящера.

По щеке Моршерра пробежала полоска чешуи. Лампа на столике у кровати тускло мигнула. Но не было ничего на свете, кроме этих глаз. Слишком важных. Слишком нужных.

Мои пальцы потянулись вперёд. Коснулись щеки Моршерра. Касаться его. Кожа к коже. Его глаз и век. Его тонкой полоски зажившего шрама. Его губ — которые вдруг разжались — и втянули мой палец, облизав и куснув кончиком клыка.

По коже пробежали мурашки. Моршерр Декерет — божество, сошедшее на землю тварей и магов. Карающее и безжалостное. Но в этот миг в темном пламени сгорели все предубеждения, затихла совесть. Исчез страх. И даже гордость смолчала.

Мой привычный норов куда-то исчез, и только терпкая нежность заполнила лёгкие ароматом хризантем.

— Я не уверен, что смогу сдержаться, Льян-э, — в голосе Моршерра слышался рокот зверя.

Игривого. Разбуженного. Жаждущего познать жизнь.

— Сожрать меня — было бы сейчас слишком расточительно, да? — Не удержалась.

Рассмеялась. Плечи задрожали. Не истерика — но эмоциям иногда надо давать выход. Даже у самых сильных людей есть предел.

— Извини, я, — махнула рукой.

О какой почтительности теперь могла идти речь? — Как всё прошло, ло... Мор?

— Неплохо. Лучше, чем могло быть. С дядюшкой мы провели разъяснительную беседу. После того, как он перестанет быть мне нужным, тиур Бьюмерт Кайто покается в своих многочисленных прегрешениях и, учитывая степень их тяжести, он отправится на плаху. Всё по закону. Я же не зверь какой-то, — лениво заметили мне, продолжая жадно косить взглядом в вырез разорванного платья.