Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 43 – Мария Вельская

Помечтала? Молодец, Льяна.

«Шлюха тварей»… Как пафосно, милый. Это работает только с девочками-цветочками.

— Кто-то назвал тебя… шлюхой? — Мысль-игла.

И ярость. Тягучая. Задумчивая. Злая.

Ответить я не успела — да и не могла бы. Зелье!

Руки дрожали. Я едва не промазала. Гадость какая — эти чувства. Как подросток, ей-тьма.

Мориан в моём разуме. Я подумаю об этом попозже.

Три капли женьяна.

И последнее.

Плечи ломило, зрение скакало от напряжения, но каждое мое движение было выверенным. Точным.

Последний ингредиент — слюна гарсадской верны, был добавлен. Милейшая зверушка, к слову. Голов у неё пятнадцать, а слюнки при виде консервов на двух ногах так и текут.

— Всё, — выдохнула.

Пот каплями стекал по спине.

Дать настояться пятнадцать минут.

Но я уже сейчас могу сказать — у меня получилось. Действительно получилось.

Почти звериная интуиция помогла обойти все заготовленные ловушки. Судя по ругани — не повезло многим. И не обнаружишь ты, что травы не те, пока зелье делать не начнёшь. Иллюзия наложена хорошая, качественная такая. Явно преподаватели постарались.

Я улыбнулась — и на миг отвлеклась на Тайли. Полудраконочка, высунув язык, воевала с последним ингредиентом.

Не надо было отвлекаться. Расслабилась, идиотка! Впрочем, даже если бы и не отвлеклась — толка бы все равно не было.

Миг. Другой. Третий.

Я только краем глаза увидела, как в воздухе над моим котелком что-то мелькнуло.

А Оллеар уже тянул меня на пол с воплем:

— Ложись! Быстро!

Миг — и над испорченным зельем набух огромный зелёный ком. Стенки котелка задрожали.

Один удар сердца.

И мое задание, мой пропуск в мир магии, моя надежда — все это разлетелось на ошмётки с громким плюхом, стекая по защитному куполу.

— Место женщины — у ног её мужчины. Привыкай. Игрушке ни к чему магия. — Шепнул на ухо обезличенный голос.

В глазах потемнело от ярости.

Тьма заполнила вены.

И энергат во мне голодно и зло заурчал. Такие оскорбления смываются только кровью.

Берешь — и смываешь. Вместе с тем, кто оскорблял.

— Они просто пища, — шептало нечто внутри меня.

Тьма разрослась и обхватила ласковым покрывалом, отрезая чувства.

Хотите поиграть, господа женишки и прочие причастные? Чур, проигравший станет главным блюдом!

И тьма пришла. И пришёл голод. И захрустеои в моём воображении чьи-то косточки. И нагрянул великий всадник всеобщий песец. А вот нечего дразнить юных энергатов! Мы тоже кушать хотим!

Мориан Кайто (Моршерр Декерет)

Он только что медленно и со вкусом размазал по полигону одного из тех туповатых боевиков, которые считали, что грубая шутка — лучший способ поддеть противника.

Шуток Моршерр не понимал. Или понимал — но по-своему. Тонкие ноздри раздулись. Пальцы аккуратно сжались и разжались. Белые. Холеные. С алыми разводами крови — не его, противника.

Вириан смотрел со своего места с тонкой понимающей улыбочкой. Он прекрасно знал, что ни один из этих птенцов Мору не соперник.

Преподаватель сплюнул, вытер пот со лба и бросил раздраженное:

— Вон с моей пары, пока всех одногруппников не покалечили, Кайто! Вы меня приятно удивляете в последнее время.

Что же, его самого тоже всё... приятно удивляло. Уровень местных магов был неплох. Совсем неплох. А их эмоции были такими яркими, непосредственными и вкусными, что даже не требовалось их "пить" целенаправленно. Даже обрывки насыщали его полностью. Ох, этот маленький островок блаженства для вечно голодной твари.