Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 135 – Мария Вельская

Старик не видел, как за его спиной взвился тонкий аркан. Не видел, как холодное спокойное лицо воина с алыми волосами дрогнуло. Оплыла маска. Тьма Дайаарта Тхи вынырнула наружу. Он взвился вверх — и обрушился на спину врага. Запредельная скорость. Упорство. И жесткость. Дайаарт Тхи рвал противника голыми руками, когтями, клыками, заставляя Шагреанта Тиранталя вопить и крутиться волчком.

Взгляды двух бывших врагов на миг встретились.

— Выживи, тварь теневая! — Неправильной формы губы дёрнулись. Тхи ощерился.

В этот момент он как никогда напоминал гончую. Моршерр невольно ощутил тонкую нотку уважения к бывшему противнику.

Ради дочери Дайаарт Тхи позволил себя сломать и выковать заново.

В его ауре отчётливо проступала тьма.

В грудь толкнуло. Моршерр пошатнулся, попятился — и едва не упал. Тяжело опёрся о тело, что подперло сзади. Сильные, не по-женски сильные руки обхватили его за талию. Зелёная теплая марь, знакомое горячее чувство окутало с ног до головы, проникая под кожу.

— Только попробуй мне так бездарно сдохнуть, Мор! — Прозвенел девичий голос за спиной.

Он лениво клацнул зубами. Боевая фейка. Его. С ним.

Тьма обвивала её. Тянула из неё силы. Его тьма убила бы любое другое существо. А она прижалась к нему и, ругаясь как последний контрабандист, тянула когтями из раны засевший кинжал.

Это было странно. Почти дико. Невозможно. Его — спасали? Его?! Оглушенный разум молчал. Дракон подозрительно притих. Силы замерли в хрупком равновесии. Одно неверное движение — и он все же отправится во тьму.

Но женщина рядом с ним не сдавалась. Она обнимала его одной рукой. Она тянулась к нему силой. Она, раздирая пальцы в кровь, тащила кинжал на себя, не обращая внимания на тьму. И в тот миг, когда эта женщина прикусила зубами его шею, рывком вынимая клинок и швыряя его прямо в бок замешкавшегося Тиранталя.

В этот миг он понял, что не отдаст её ни богам, ни людям, ни миру, ни тьме, ни холмам.

Она была его. И должна была остаться его на веки вечные. Она была горечью, радостью, ядом на его губах.

И это тонкое, звонкое, зелёное чувство жило и в нём — только полыхало голодным черным пламенем.

— Мор? — Пощекотал ухо её голос. — Мор, ты жив? Нас сейчас выведут воины тирлеса Ллаиширэ. Ответь, а не стой столбом с улыбкой сумасшедшего!

Беспокоится. Злится.

Голод объял разум. Тьма застилала глаза.

Тело задрожало, изломалось — и дракон вынырнул на поверхность, оглашая мир недовольным яростным ревом. Какая тварь посмела коснуться его?

— Мор, нет! — Крик.

Да, душа моя.

Острые когти нанизали архимага, как тряпку. Алые пятна проклятой крови упали на песок. Должны были упасть. Но не долетели.

Тело бывшего архимага растворилось в плотной черной дымке. Из неё выступил силуэт высокого мужчины, в чьих волосах переливались жемчужины луны и серебра.

Чернильно-черные глаза без белка и зрачка охватили за миг всю картину боя.

На губах незнакомца промелькнула задумчивая улыбка.

Его ослепительно белых одежд не коснулась ни одна пылинка.

— Мор. А ты умеешь раздражать, Палач мой, — раздвинулись губы Владыки тварей.

Сейлир Кастелл Илдрэггона посмотрел на то, как споро связывают наемников маги. Как выстраиваются в линию морские, не забывая склониться. Едва заметно.

Как аловолосая сидхе решительно выступает вперёд, как будто пытаясь закрыть собой огромного угольно-черного ящера с темно-синим хребтом и фиолетовыми прожилками на крыльях.