Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 119 – Мария Вельская

И потопал сквозь переплетение ветвей куда-то влево, где нос чуял влагу.

Шарркад неслышно заскольщил следом за нами в тенях. Кот был слишком любопытен, да и не собирался оставлять меня без защиты — эдакий серьезный охранник.

Удивительно, но путешествие по полному тварей и опасностей лесу я сейчас воспринимала как прогулку. Хотелось бы испугаться и подумать о том, что от прежней Льяна Тархи мало чего осталось.

Но то ли и пугаться нормально я уже не умела, то ли дело было в чем-то другом — теперь я чувствовала себя иначе. Свободной. Спокойной. Уверенной в себе.

Призрак древнего энергата с фейской кровью многому меня научил. И прежде всего — никогда не чувствовать себя одинокой. Не отступать. И не позволять своим страстям взять верх над собой.

— Не ищи каких-то скрытых смыслов, девочка, — светло-золотистые с зелёными крапинками глаза Ллиатароэна Шаан'Соэн были слишком живыми для мертвеца, — жизнь дана для служения, это так. Но это не отменяет счастья. Ты можешь служить семье, роду, клану. И можешь и любить и быть любимой. Быть счастливой. На одном долге далеко не ускачешь. Да и долг без любви — невозможен.

— Как вы справляетесь? — Спросила, не выдержав.

Он, конечно, понял. Я говорила о его смерти. О нынешней форме существования. О том, что в нем нет ни зависти, ни ненависти к живым.

— Я жив в вас, моих потомках, — засмеялся тихо древний хозяин сида.

Прохладные пальцы коснулись моей щеки.

— Однажды ты поймёшь, дитя, а пока — беги, — мне улыбнулись, — кровь твоя играет всё сильнее.

Сейчас я это ощущала. Лес пел для меня. Мне не было здесь неуютно или страшно. То ли сплелись так кровь сидхе и энергатов, то ли магия давала это бесстрашие...

Мир вокруг меня пел и шипел. Я ощущала шорох огромных неприхотливых земляных червей. Недовольный писк мелких пикси. Далёкий шёпот лесов во владениях короля фейри. Шелест неповоротливых бреногов, эдаких активно травоядных броненосцев.

Мне немного не хватало знакомого шёпота моря, но это ведь мелочи, верно?

Глаза улавливали малейшее движение в ветвях. Я так и не стала надевать сапоги снова, бросила их на траве. Потом заберу. Мне слишком хорошо здесь. Слишком нравятся огромные шуршащие кроны. Жалобы деревьев на семью нахальных грызунов шинчи, которые надкусили нежные корни. Шёпот ветвей, которые пели об охоте в грозу, о молниях, разрезающих небо и воздушных скакунах пти-нерах, и водных юрких келпи, которые несли на своих спинах всадниках с прекрасными холодными лицами.

Мы легко отыскали варвиков, ящерок с пятнистой шкуркой, которые всегда могли указать на источник воды. Нашли и парочку толстых ленивых шхусов — они грелись на камне, свесив змеиные хвосты.

С ними договорился Лустайя. Шхусы позволили отколупать у них по чешуйке — те всё равно шелушились. Не уникальный ингредиент, но приятное дополнение, которое могло усилить многие зелья.

А вот ещё спустя час нам повезло наткнуться на василиска. Одного — но зато какого! Крупного, золотисто-зеленого, с гордым красным гребешком и ярко-желтым клювом.

Он только что заглотил какую-то мышь, невозмутимо облизнулся, сыто курлыкнул и начал демонстративно красоваться, приподнимая куцые крылья.

Оллеар щурил глаза и совсем не собирался бежать, вопя от ужаса.

Лу недовольно ворчал, что такие петухи попадают в суп, нечего тут выделываться.