Книга След пророчества, страница 67 – Людмила Закалюжная

Кондукторша, щеки которой напоминали вареную свеклу, выкрикивала остановки сквозь кашель.

— Следующая — Шлоссплац!

— Наша, — прошептала Агнешка.

Бар «У слепого Отто» прятался за ржавой аркой, украшенной гирляндой из пустых бутылок. Вывеска, изображавшая человека с повязкой на глазах, висела криво, будто пьяная. Бар оказался почти пустым, всего двое рабочих за столиком в дальнем углу. За стойкой, обитой кожей с потертыми заклепками, стоял лысый мужчина. «Зрячий», сразу определила я по ярким синим глазам.

— Два шнапса, — бросила Агнешка, садясь на табурет с протертым сиденьем.

Лысый медленно повернулся, доставая из-под стойки бутылку.

— Для кого? — спросил он, ставя перед нами стаканы.

— Для того, кто ищет призрака, — чтица положила на стол серебряное кольцо. Бармен прищурился. — Послезавтра вечером, примерно… около девяти.

Зрячий взял кольцо, будто проверяя вес, и сунул его в ящик.

— Договорились, — прохрипел бармен, вытирая руки о фартук.

Агнешка толкнула мою ногу под стойкой — пора уходить. На пороге я обернулась: лысый уже шептался по телефону, наматывая на палец шнур, словно удавку.

Утренний смог, густой от выбросов заводов, еще висел над острыми шпилями храма, когда я двинулась к нему. Каменные своды встретили меня гулкой тишиной, пахло воском и остывшим ладаном. Я замерла у свечного ящика, сердце бешено стучало в такт капавшей с карниза воде. А после вошла в исповедальню.

— Я пришла с миром… есть послание? — прошептала я настоятелю.

— Нет, — услышала короткий ответ.

Как же так? Никто ничего не передавал? Было сложно поверить… значит, Мишанин не посчитал нужным ответить или информация для него оказалась неважной?

— Приходи через неделю, дитя, — прошептал настоятель, и я покинула исповедальню.

Могло что-то произойти с «почтальоном», — рассуждала я. В Германии теперь было небезопасно, если ты не поддерживал идею Вольтбрандта о чистоте крови. Коричневых рубашек становилось все больше на улицах Берлина. В основном они хватали людей, но могли привязаться и к полукровке.

Да уж, остаться без инструкции плохо. Что ж, буду действовать по своему плану. Возвращалась я на Ведекиндштрассе с ощущением, что иду по краю пропасти.

Вечером зеркало отражало незнакомку в призрачном, словно туман над рекой, платье. Я приколола к воротнику жемчужную брошь в форме фиалки. Под кружевной вставкой лифа угадывался контур фамильной реликвии — кулона с парящим орлом. Единственная нить, связывающая с прошлым. Его ни к чему было видеть кому-либо, кроме оберста Карла фон Грейфена.

— Удачи, — прошептала Агнешка, заталкивая в мою сумочку свой станер в виде круглой расчески. — И будь осторожна, особенно с Фрейдрихом.

Нож я не брала, в этот раз его пришлось оставить дома.

— Все будет хорошо, — подмигнула я чтице, хотя грудь сдавило от нехорошего предчувствия. Тряхнула головой. Что может случиться с искателем? Меня поймать невозможно.

Такси, пахнущее бензином и табачной пылью, остановилось на Александерплац точно в назначенный час — в восемь вечера. Площадь жила своей сумасшедшей жизнью: клубился трамвайный звон, звучали крики газетчиков, не смолкал гул толпы. Я отыскала взглядом черный «Хорьх» — машину Эриха. Он стоял в тени под кроной липы, точно хищник, поджидающий добычу.