Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— Эй! Она вроде окликнула Змеелова, но тут же поняла, что эдаким шепотом никого не пробудить. Да и хотела ли? Того, кто гнался за нею во сне, кто острым клинком пытался перерезать нить, что отмерили Ирге небесные пряхи… Плач умолкал. Решайся, колдовка! Ты самая страшная тварь в этом лесу, неужто не сладишь, коли встретится дикий зверь? А если не зверь? Если кто похуже? И что страшнее: попасться неведомой хищной твари или струсить и никогда больше не увидеть ту, что плачет в чаще? Змеелов нипочем не пустит ее… Ирга едва сделала шаг, но сразу обнаружила себя вне спасительного пятна света. Опоясавшая лагерь, благословленная пламенем черта натянулась и, разорванная, тренькнула. Девка и испугаться содеянному не успела, как Змеелов взвился с места. То ли вовсе не спал, лишь прикидывался, то ли чутье подсказало. — Далече собралась? Рассмотрел, что защитный круг вспыхнул и осыпался пеплом. Ноздри колдуна раздулись, на лбу пролегла глубокая морщина, и он взревел: — Жить надоело?! Ирга ответила с вызовом: — Плачет кто-то! — А тебе что с того?! Мало утопниц показалось, снова на те же грабли? И верно, на те же. Год назад Ирга отозвалась на чужой плач да вытащила из воды чужачку, привела в дом… Чтобы самой без дома остаться. Неужто ничему ее жизнь не учит? Но плач почти умолк, и колдовка, ничего не ответив, зашагала туда, откуда он доносился, – в чащу. — Ополоумела?! Змеелов кинулся следом, схватил ее за рукав. — Там плачут! Ты не понимаешь! Пусти! Тлеющие угли, оставшись без присмотра, захлебнулись мраком и потухли, а темнота обступила Иргу и Змеелова со всех сторон. Много же цветов обнаружилось во мраке! Синий, зеленый, золотой, багряный… Изнутри Лихобор не походил на черное мохнатое пятно. Лихобор жил и дышал, переливался, шептал, гудел и звенел. Звуки, запахи и цвета обрушились на колдовку все разом, словно только теперь она по-настоящему вошла в лес. Колдовка вырвалась: — Лихобор зовет меня. Хочет что-то сказать. Лес заботливо вел ее в самые заросли, зато колдуна нарочно задерживал, на каждом шагу подкидывал испытания: то сучок под босую пятку попадется, то вода с дерева на спину выльется, то веткой в глаз. — Стой, лягушонок! Ля… Ирга! Она шла быстро, а Змеелов хромал следом и проклинал девкины длинные крепкие ноги, которыми минувшей ночью восхищался. — Он заманивает тебя, как заманивали мертвянки! Он был прав, этот жесткий, обозлившийся колдун. И Ирге следовало послушаться того, кто звался ее учителем и едва не стал возлюбленным. Но женщина плакала и звала. Звала ее знакомым голосом, которому ни одно дитя в целом мире не могло бы воспротивиться. Ирга видела чащу не так, как видел ее Змеелов. И кто из них оказался слеп – поди разбери! Колдовка шла, рот разинув. К ней Лихобор повернулся той стороною, которую никому не показывал. А быть может, и показывал, да никто не глядел? Деревья шевелились: убирали с пути корявые корни, любопытно клонились, разглядывая гостей; пушистый мох и мягкие травы под ногами легко пружинили, а прячущиеся в них светляки собирались стайками, указывая, куда ловчее наступить; на ветвях, на длинных подвижных лапах, висели существа, коих Ирга встречала лишь в далеком детстве, когда нет границ между вракой и миром за околицей. Она узнавала их и приветствовала, а они смеялись, довольные. |