Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— Ты что это такое говоришь?! Это что же, я?.. Меня?! Люди добрые, вы послушайте только!.. — А и правда, – согласилась Ирга и тоже повысила голос: – Люди добрые! Вы послушайте, кто к нам вчера ввечеру в дом залез!.. — Ты что?! Молчи, молчи! Бабка не то замахала на Иргу платком, не то попыталась хлестнуть, но та только оскалилась: — И верно, вора-то я сама не приметила. Зато слыхала, как кобель его в пыли повалял. Небось еще и покусать успел. А что, бабка Лая, отчего левую ногу бережешь? Прищемила где? — Да как смеешь! Ты! Перестарок недоделанный! Сидишь на шее у брата, так еще его добро считаешь! Ирга всерьез подумала, что ведро на голову вредной бабке надеть все ж не помешает. Знала, гадина, как побольнее ужалить! А тут еще – вот насмешка богов! – Василь и сам выглянул на шум из избы да поспешил к спорщицам. Лая сразу в лице изменилась: пригладила волосы, повязала обратно платок, губы в улыбке растянула – ну чисто волхва небесных прях! — Василечек, отрада моя! – залепетала она. – А я спрашиваю, чего это тебя не видно? Неужто прихворнул? — И тебе доброго утречка, соседушка! Поравнявшись с женщинами, Василь отвесил низкий поклон, а старая Лая победоносно зыркнула на Иргу поверх его спины. Ирга же не преминула сложить бабке шиш. — Вашими молитвами! – ровно ответил брат. – А вы как, бабушка? Не стреляет ли спину? Не… – он сделал едва чутную паузу, – болят ли ноги? Лая поперхнулась от неожиданности, но сосед так тепло улыбался, так ясно сияли его очи, что и подумать неможно, чтобы насмехался! — Годы свое берут, годы, милок, – пробормотала она, отступая. – Пойду, недосуг мне с вами… Василь поклонился еще раз, не отрывая от бабки внимательного взгляда зеленых глаз, и еще долго махал вослед, когда та ненароком оборачивалась. Они с Иргой стояли рядом, не то похожие как две капли воды, не то разные, как пламень и лед. Оба рыжие, зеленоглазые – в мать. Но одна колючая, ершистая, языкастая, второй улыбчивый и добродушный, отродясь не сказавший никому худого слова. Одна медлительная и плавная, другой подвижный и резкий. И никого-то в целом свете у них не было, кроме друг друга. Василь, не убирая улыбки с лица, попенял сестре: — Ну что ты опять? — Я?! — Дорогу ей не уступила? О здоровье не справилась? — Не все ли равно? – огрызнулась Ирга. Карга всегда находила, чем остаться недовольной. То на нее не посмотрели, то, напротив, слишком долго разглядывали. Ирга нехотя буркнула: – Не поклонилась. — И что, жалко, что ли? Пополам развалилась бы? — Может, и развалилась бы. Я не ты – всем угождать. — А я не ты – со всеми ссориться. Василь пожал плечами и направился домой. Но напоследок бросил: — А кобеля вчера я на нее спустил. Неча… Ирге вдруг захотелось расплакаться и броситься брату на шею, как случалось в детстве, если кто обижал кукушат. Но она сдержалась. Детство давно минуло, и нынче… Девка сцепила зубы. Нет, это раньше они друг у друга были вдвоем. Нынче иначе. И склочная бабка разозлила ее так сильно оттого, что баяла правду: Ирга, и верно, сидела перестарком на шее у младшего брата. Смех да и только. Она закинула коромысло обратно на плечо и двинулась к колодцу. * * * Если есть в подлунном мире праздник, что так или иначе встречается у любого народа, от Северных земель до Мертвой шляховской степи, то это Ночь великих костров. По-разному эта ночь зовется, по-разному рассказывают враки о том, кто разжег первый пламень, но суть одна: в середке лета, когда солнышко припекает всего жарче, а урожай входит в силу, напитываясь материнской любовью почвы, вспыхивают огни. Сладко у тех огней, тепло, светло! Иной раз злые враги примиряются в их медовом зареве, союзы заключаются, зачинаются дети, коим суждено нести свет в мир. |