Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— Я отдал сердце Безлюдью. Оно больше не бьется и не способно любить. Но если бы я мог, я полюбил бы… ее. И я отдам все те крохи, что у меня остались, целый век буду платить долг, но… исправь ее. — Исправить? – Хозяйка обошла Змеелова по кругу. Там, где ее босые ноги с острыми звериными когтями касались травы, в воздух поднимались золотые искры. – А разве та, о ком ты говоришь, сломана, чтобы я ее исправляла? — Она убила человека. Нескольких людей. Тебе ли не знать, как сладок вкус крови… — О том, сладок он или горек, ты получше меня судить можешь, – покачала головой Хозяйка. Желтые глаза ее сверкнули недобро. — Она не остановится! Раз убив, продолжит! Потому что… — Потому что Асса не смогла остановиться? – перебила его Хозяйка. – Всех по ней судишь? — Да! – Змеелов рванулся к женщине со звериными глазами, но тут же отшатнулся. – Помоги ей! Помоги, и я заплачу́! — Сам сказал: тебе платить нечем. Все, что имеешь, тебе дало Безлюдье. — Тогда прикажи – и я исполню твою волю! Слугой стану! Кого хочешь убью! Хозяйка показала зубы: не улыбнулась – оскалилась. Скинув вязаный платок, она подняла руки кверху. Прямо сквозь кожу пробились черные перья, покрыли плечи до самых локтей. Грозна стала Хозяйка! Не насмешливая девка – беспощадная богиня! Стала той, кем была с самого начала. — Чинят то, что сломано! Голос ее всего больше напоминал карканье ворона на погосте. Хозяйка взмахнула руками-крыльями, и земля снова покачнулась. Лес пропал, зато озеро, из которого выбрался Змеелов, подобралось к самым пяткам. — Не Иргу тебе нужно спасать! Ох, не ее… Она снова взмахнула крыльями, и порыв ветра толкнул колдуна назад. Тот ухватился за воздух, бессильно закричал. — Вернешься, когда поймешь! – услышал он на прощание. Но были ли то слова Хозяйки Безлюдья или вспышка измученного разума, Змеелов не ведал. Брызги перемешались с зелеными огнями, небо и вода поменялись местами, в распахнутый рот полилась вонючая болотная жижа. Безлюдье схлынуло, как прибой, вновь оставив колдуна с зияющей раной в груди, которую нечем было наполнить, кроме отчаяния. * * * Домой… Колдун сам себе подивился: когда это он стал мысленно называть облюбованную избу домом? Уж точно не тогда, когда велел занести внутрь покойника, и не тогда, когда прогнал прочь явившихся его бить селян. То и другое случалось с ним прежде, а вот ершистая и храбрая девка не выказывала желания жить с ним под одной крышей ни в одном из других селений, где Змеелов охотился. Ирга… Она сделала чужую избу домом. Поладила с безумной, протопила печь, вымела из углов сор и разобрала хлам, давненько напрашивавшийся на костер. А уж как хороши были блинцы и расстегаи! Да что уж, просто воды из ее рук принять – и то благо… — Тьфу ты! – выругался Змеелов. Как так вышло, что простая мысль снова привела его к меднокосой девке?! Так или иначе, а домой он вернулся далеко за полночь. И немало порадовался, обнаружив, что окно тускло светилось лучиной: его ждали. Правда, едва заслышав, как скрипнула калитка, лягушонок задула огонек и нырнула под одеяло: обижалась. И правильно, в сущности, делала. Обыкновенно Ирга дожидалась его у окна. Вязала, шила или занималась какой мелкой работой по дому. Тихонько, чтобы не разбудить безумную Блажу. Но на сей раз рыжуха лежала, повернувшись носом к стене, и тихонько посапывала. Женскую половину, принадлежащую безумной хозяйке дома, она так и не заняла – спала на широкой лавке подле печи. Колдун же забрал себе мужскую половину и кровать, прежде принадлежавшую Костылю. Он кинул взгляд на эту кровать… А потом вдруг снова перевел его на Иргу. Она лежала, тесно прижавшись к стене, и казалось, что на ложе слишком много места для нее одной. Змеелов прикусил щеку. |