Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Тонкие и гибкие девичьи фигурки одна за одной отделились от громады леса, завели хоровод. Мертвянки. Те, кому не нашлось места в Тени, но и среди живых ходить недостало силы. Танцуя там, где миры просачиваются друг в друга, как плесень в избу, они заманивали случайных путников, околдовывали и жрали. Змеелова их танец не мог обмануть, однако кожа мертвянок сияла в лунном свете и… В лунном?! Колдун запрокинул голову: в небе над ним в самом деле висело надкусанное ночное светило. Серебристые лучи его отражались в росе на траве, до того казавшейся черной. Он бы еще долго недоверчиво пялился то вверх, то вниз, но из раздумий Змеелова вырвал голосок. Звонкий, веселый и маленько насмешливый. — А разве у Людья есть хозяева? Та, кого он искал, стояла позади. Всего меньше она походила на всесильную госпожу Безлюдья: баба как баба. Волосы цвета дубового корня, с ветвями и перьями, то ли застрявшими, то ли нарочно вплетенными в косы; платье почти такое, какие носят в Срединных землях, разве что передник вышит не защитными символами, а диковинными рунами, значение которых было сокрыто даже от Змеелова. Но если приглядеться, становилось видно, что руки у бабы не простые, а будто бы наполовину птичьи, заместо ногтей когти, а глаза… Глаза были всего страшнее: звериные, желтые. Земля под ногами покачнулась, на миг Змеелов оторвал взгляд от той, что явилась ему, а когда снова поглядел, бабы не было. Развернулся – громада леса уже не темнела вдалеке, а стояла прямо перед ним. Нет, не перед! Сам колдун стоял посередь леса. Могучего, таинственного, молчаливого. Каждое дерево в нем было старше мира, каждый листок пережил многие поколения таких, как Змеелов. Колдун развернулся вдругорядь… Хозяйка стояла на месте как ни в чем не бывало и продолжала насмешничать: — Есть, спрашиваю, хозяева у Людья? — Нет, – процедил колдун. — Тогда с чего быть хозяйке у Безлюдья? Я не владею им, лишь стерегу. И тебе то известно. А что одной ногой… Она усмехнулась тепло и грустно одновременно и, не смущаясь, задрала юбку. Одна нога ниже колена у Хозяйки была деревянная. — В самом деле, одной ногой я всегда здесь, – сказала она. – Потому что за все надо платить. Так зачем ты тут? Неужто силы, что я подарила, мало? — Тебе ли не знать, чего та сила мне стоила? Так что уж чем-чем, а подарком звать ее не моги. Хозяйка легкомысленно пожала плечами: — Цену не я назначала. Вини лишь самого себя. — Только себя я и виню, – согласился колдун. И заговорил дальше размеренно, делая усилие, чтобы не сорваться на крик или рык. А хотелось! Ох, как хотелось! Ведь то, что воскрешал он в памяти, колдун надеялся навсегда похоронить. – Когда я потревожил Безлюдье в прошлый раз, я приполз к тебе на коленях. Мне нечего было дать взамен, нечем оплатить твою услугу, потому что я лишился всего, что имел. Но ты нашла, что забрать у меня. Сегодня я пришел к тебе снова, и все, чем могу заплатить, ты сама же мне и дала. Хозяйка вскинула брови. — Вот как, – задумчиво протянула она. – Я нашла?! Но говори, останавливать тебя не стану. — Поэтому я не торгуюсь. Я прошу… Умоляю тебя о помощи. Забери все колдовство, что я имею, забери жизнь. Но… – Змеелов осекся и замолчал. Сверчки завели песнь, русалки очертили их хороводом и снова скрылись в чаще, рябая неясыть пролетела над головой Хозяйки, едва коснувшись ее волос крылом, и села на ветвь нависшего над ними дуба. И лишь тогда Змеелов подобрал слова: |