Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 94 – Анастасия Разумовская

— Это было неприятно. Я очень обиделся и отправился в путешествие, не желая видеть ни местных людишек, ни красоты родных мест. Впрочем, я всегда любил путешествовать, а тут ещё и обрыдло всё после сожжения.

— Понятно.

То есть, огонь против вампиров не работает. Запишем.

— А что с Лайси?

— Мы не успели её спасти, — печально признался Цесарио. — Ей показалось, что я умер, и она сбросилась с башни. Лайси всегда была чересчур поспешна в своих решениях и их исполнении.

— Ну а тогда нахрена ты постоянно напоминаешь брату о невесте, умершей триста лет назад? Потешиться муками его совести или что?

«Метаморфнуться в волка и цапнуть его наглое, самоуверенное лицо. Вот было бы здорово!» — подумала я. Но Цесарио лишь грустно покачал головой:

— Понимаешь, Глашенька, любой договор с вампиром нерасторжим. В том числе и помолвка. Пока Боэсхий верен Лайси, пока он любит её, есть шанс оживить несчастную. Так сказал учитель…

— … который повесился на боярышнике? — ехидно уточнила я.

Красавчик-вампир удивился.

— Вы и это знаете? Боэсхий рассказал? Ну да, именно он.

Я хмыкнула.

— А ты не хочешь сам оживить красотку? Это ж в тебя она влюблена беззаветно, при чём тут Бося-то, я не понимаю? Почему он должен приносить себя в жертву ради девицы, которая его не любит?

— Как ты его назвала? Бося?

Цесарио расхохотался. Его смех мне решительно не понравился: высокий, тонкий. Но мне нужен был ответ, поэтому я потерпела.

— Потому, милая Глашенька, — отсмеявшись, ответил младший брат серьёзно, — что помолвлена Лайси была не со мной. Только жених может её вернуть. Таковы правила.

— И каким образом?

Он тонко улыбнулся:

— Простите меня, но мы не посвящаем посторонних в тайны вампиров. Так что, есть у нас шанс на сотрудничество? Я помогу вам всем, чем смогу, чтобы вы смогли выполнить контракт…

— А вам это зачем?

Цесарио наклонился к моему уху и прошептал низко и горячо:

— Вы мне нравитесь. Вы такая… необычная. Яркая. Дерзкая. Будь я на месте… Боси то, выбирая между Лайси и вами, я бы выбрал вас.

— Я подумаю, — хмыкнула я. — А сейчас прошу меня простить, но мне хочется побыть одной.

Вампир стёр пальцем капельку дождя с моей щеки:

— Поверьте, он не стоит ни одной вашей слезинки!

— Я не люблю, когда моего лица касаются руки, в стерильной чистоте которых я не уверена, — бросила я холодное и сквозь зубы.

Отвернулась и вышла в дождь.

Всё стало как-то и понятнее, и не понятнее в то же самое время. Во-первых, почему Бося врал? Ну, насчёт того, что его брат умер? А во-вторых… Вот нафига⁈ Что за долбанное благородство, рыцарство прилизанное⁈ Триста лет, триста лет хранить верность бабе, которая выбрала другого, чтобы её воскресить. А зачем? Что бы она сказала «мерси» и поскакала к другому?

Самопожертвование вообще глупо. Жизнь одна, зачем её отдавать кому-то?

Я добрела до кладбища, зашла в склеп Фунахрия, прислонилась лбом к холодному камню. И вдруг подумала: а если бы не Лайси? Если бы умерла я, и Бося…

… триста лет помнил меня и любил. Триста лет тосковал бы по мне, играя во дворе на флейте и раз за разом воскрешая тот самый день…

— Это другое, — прошептала угрюмо. — Лайси его не любила.

А я?

— Глупости, Глаша, — я встряхнула головой, мазнув себя мокрыми холодными прядями волос по лицу. — Какая любовь? Любви не существует, а если и существует, то лет через пятьсот хорошего, качественного брака. Но тогда она уже называется привычкой.