Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 57 – Анастасия Разумовская

Сближение — прикосновения — первый интимный поцелуй. Три классических ступени соблазна. Пусть скажет спасибо, что я перевела нас обоих с первой на вторую. Нечего тут канителиться!

— Как знать, — ответил Боэсхий.

— Я не верю в это! Не может такой мужественный, такой благородный мужчи… э-э-э… вампир поступить так подло с бедной сиротинкой!

— Вы издеваетесь? — нормальным голосом уточнил мой визави и отступил назад.

Бабушкины вошки! Переиграла. Я обернулась.

— Немного, — призналась честно. — Но, вообще-то, мне нравятся мужчины в возрасте. Не те, кого грыжа мучит или язва болит, а так… основательно в возрасте. Лет под триста.

И я наивно мигнула.

Есть такая кинокартина «Беседа с кровососом», в своё время наделавшая много шума. Меня на неё таскал мой первый вместогарр, встрёпанный парнишка в очках, не помню его имя. Он фанател по диким вампирам и потом, уже после сеанса, во время которого я отлично выспалась, в кафе распинался на тему единения с природой и возвращения в лоно первобытной красоты. К слову, пацан и сам был вампиром, одомашенным, конечно. А я тогда, посмеиваясь, заметила, что дикие кровососы это, конечно, звучит очаровательно, вот только как быть с вопросами размножения?

— У мертвецов не могут вырабатываться сперматозоиды, — пояснила тогда, цедя капучино через трубочку. — А, значит, в интимном плане они… ну… мертвецы. Вечное полшестого, если ты понимаешь, о чём я.

Парень обиделся за предков, и на том моя первая попытка изменить мужу и закончилась. И вот сейчас, спустя несколько лет, меня накрыло непрошеное любопытство. Это был бы преинтереснейший опыт.

Я положила руки на плечи Босеньке и невинно захлопала ресницами, переходя в стремительную атаку:

— Знаете, мне отчего то кажется, что вы не будете меня убивать, — промурлыкала я. — Я же вам нравлюсь, да? Признайтесь. Как женщина, я имею в виду, а не как кусок отбивной.

— Давайте просто заключим сделку, — устало предложил он, отчего-то потеряв интерес к совращению невинной девы.

— Так я вам нравлюсь?

Боэсхий оскалился, блеснули острые клыки:

— Я вампир, — процедил он. — Мне женщины нравятся исключительно в гастрономическом смысле.

— Как вы можете быть так жестоки! — патетично возопила я.

Обхватила его грудь, прижалась к ней щекой. Ну и ухом, конечно. Кровосос дёрнулся. Я сжала объятья покрепче.

— Тук… тук… тук.

Так всё же сердце у него бьётся? Пусть и очень-очень медленно, но бьётся! Любопытно.

Боэсхий попытался осторожно освободиться: я не дала. Тогда он так же осторожно, словно я была смесью нитроглицерина и коллоксилина, поднял руку и коснулся моих волос холодной рукой.

— Нравитесь, — мужественно солгал, наконец. — Но…

Я резко выпустила его, развернулась спиной, рукой подняла лёгкие волосы, обнажая шею.

— Раз так, то кусайте на здоровье!

Потому что он и без моего разрешения мог это сделать, если бы захотел. Вампир положил ладони на мои плечи и снова наклонился к уху:

— Я — Боэсхий Августус Ксенофобиус Гематоген Назгулович фон Быборг и… назовите своё имя. Полностью.

— Аглая Найдёновна Тририх…

— … заключаем союз и объявляем священную сделку. Аглая будет гостьей моего замка до тех пор, пока не избавит меня и моё жилище от покушающихся на наш покой графа Андруша, господина Обносского и госпожи Туктукберг и не получит награду — Чёрного Единорога. Срок действия договора не ограничен. Если ты согласна, скажи, так и есть.