Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 113 – Анастасия Разумовская

Кроме одного: при чём здесь картина? Да ещё и не арусского, а макаронного художника?

Я открыла было рот, чтобы задать очередной наводящий вопрос, как вдруг почувствовала, что… худею. И уменьшаюсь в росте. И… и… мамочки! Я стремительно теряю внешность Руслана!

Попыталась вернуть её обратно. Вот этот вот прямой аккуратный нос, тёмные красивые брови и широкие плечи и… Но внешность слезала меня столь же стремительно, как обгоревшая кожа с утомителя пляжа.

Ещё пара минут, и я перестану быть Русланом. Что мне подмешали⁈

Я вскочила, схватилась за живот:

— Мне в туалет!

И бросилась на лестницу.

— Стоять! — завопил Обносский, с неожиданной резвостью выбегая следом. — Эй, козлы, хватайте его! Её… вот это вот!

Лестница была узкой, лестница была загаженной, но это полбеды — беда заключалась в сатирах, выбежавших на площадки и растопыривших мохнатые руки. Я попыталась стать сатиром. Не получается! Мой метаморфизм! Куда вы его, сволочи козявчатые, дели⁈

Я обернулась к Обносскому, на мгновенье замерев, потрясла кулаком:

— Коммуналку! Коммуналку, сволочь, хотя бы не повышай! — глянула на угрюмых сатиров и завопила: — Братья! Да что ж это делается-то⁈ По сто секариков за киловатт⁈ Да как мы козлят-то прокормим? А тепло? Вы видели квитанции за отопление⁈ Какое, к ёжикам, летнее отопление⁈ И трубы, трубы ржавые, а за воду мы платим, словно она из скважины серебряной! Да сколько ж можно это терпеть⁈

— Сто секариков за киловатт? — ахнул кто-то.

Обносский топнул ножкой и завизжал:

— Она вам зубы заговаривает! Хватайте…

Но я нырнула за широкие плечи детей природы и завопила ещё громче и жалобнее:

— Крыша течёт, на стенах — трещины, а он квартплату увеличивает! Одно слово — гоблин и есть! В три раза увеличил! Да что ж это делается-то, а?

— В три? — заахали вокруг.

Бородатые лица вытянулись, глаза с горизонтальными зрачками расширились.

— Она врёт! — почти завизжал Обноссский, но я продолжала рыдать:

— Куда мне с пятью детьми поддаться? Сатиры добрые! Что ж делается-то!

— Какое отопление? — нервно переспросил сатир слева от меня. — Его же не было? Холодно, как в Карлсонии, а отопления не было!

— Я чуть не околел этой ночью, — согласился и другой.

Вокруг заблеяли.

— Эй, хозяин, так не пойдёт!

Они двинулись на гоблина, наставляя рога. Я подхватила спадающие джинсы и продолжила бег вниз, подвывая про детей и тарифы. Но и Топор не лягушачьей был смазки:

— Тому, кто поймает эту девчонку, прощу коммуналку за полго… за месяц! — услышала я уже на первом этаже.

Плечом с разбега шарахнула в дверь, выскочила на улицу, и тут мир резко закружился. Меня скрутило и вырвало. Всё залил красно-зелёный свет. Я попыталась бежать, но упала на колени.

Ох ты ж!

Топот копыт неумолимо приближался, как конная лава, как… Голову, невыносимо тяжёлую, будто начинили динамитом и запалили шнур.

Мне не уйти.

И Бося не поможет — только-только начинало вечереть, и солнце безжалостно лупило лучами по глазам.

— Я первый! — завопил кто-то безумно гремящим голосом. — Я её схватил!

Сатиры начали спорить, а потом и драться за право первому схватить беглянку, за которую хозяин пообещал награду. Я встала на четвереньки и поползла. Конечно, так я далеко не уйду, но…

Внезапно нестерпимое солнце закрыла стена слева. Огромная, чёрная, лакированная. Единорог? Единорог! Дверь открылась.