Онлайн книга «Стой, я не договорила!»
|
«Ё…» — успела подумать я. — … жики пьяные, — договорила, не узнав свой голос: он стал каким-то сиплым. Сосна упала в метре от меня, так что я чудом поместилась аккурат между двух её ветвей. Воздух ещё сверкал и переливался от поднятой снежной пыли, а дровосек уже заметил меня. — Эй ты! — закричал яростно и агрессивно двинулся в мою сторону. — Ты чё удумала под топор кидаться⁈ Щаз как… Мне захотелось дать дёру, но… Кто знает, вдруг в ближайших километрах никого больше нет? Я набрала воздуха, мысленно поправила несуществующие очки. — Извините, пожалуйста, но! Подняла палец вверх, строго, как с учениками старших классов. Мой отработанный за годы стажировок в школе тон безотказно действует даже на пьяниц и хулиганов. — Во-первых, молодой человек, вы сами виноваты в том, что не смотрели, куда обрушиваете дерево. Во-вторых, я не могла даже предположить… Но договорить мне было не суждено. Лицо мужчины, такое же красное, как рубашка, вдруг перекосило. Выпученные глаза выпучились ещё сильнее, так что дровосек тотчас напомнил мне варёного рака. Я испуганно начала припоминать, как оказывать первую помощь при инфаркте, когда нападавший вдруг упал передо мной на колени: — Сжальтесь надо мной, прекраснейшая госпожа Эуджения, — простирая руки, завопил он. — У меня дети. Семеро. Младший ещё грудь матери сосёт. Они не выживут без меня… Они умрут от голода и холода… Я растерялась. Грозный дровосек на глазах превращался в цыганку-попрошайку. Вот только напрасный труд: ни карточки, ни мобильного, ни налички у меня с собой не было. Почему он так странно исковеркал моё имя и откуда его знает — я, конечно, удивилась, но было как-то не до таких вопросов. — Тем более необходимо быть осторожным, когда рубишь дерево, — заметила ему сурово. Потому что с сумасшедшими нужно обходиться, как с пьяными. Однако эффект превзошёл все мои ожидания: несчастный сорвал шапку, швырнул её в снег и зарыдал, кулачищами размазывая слёзы по щекам: — Оно само! — совершенно по-детски, нелепо заявил мне. — Что само? — не теряя учительской интонации, офигела я. — Упало само. Я вовсе не рубил это злосчастное полено! — А топором просто так, для звона, в него колотил? — не удержалась я от ехидства. На меня уставились честные выпученные глаза: — Да, так и есть, о прекраснейшая госпожа. Враль. Стыдно во взрослом возрасте так нагло и глупо врать. Я хотела было сообщить ему об этом, но почувствовала, что совершенно задубенела, а горло пересохло, как пустыня в Антарктике. Поэтому, придав хрипу подобие дружелюбности, сказала другое: — У вас есть что-нибудь выпить? Да и ладно. Какое мне дело до его лжи? Что за дурацкая привычка лезть в каждую бочку? — Так ведь мороз же, о прекраснейшая госпожа! Вода замёрзла бы… Вот заладил со своей госпожой! Понимаю, что Карелия выживает за счёт туристов, но не настолько же! — А не вода? — с надеждой поинтересовалась я. — Вы такое не пьёте, о прекраснейшая… — … госпожа. Я поняла. Давайте сюда эту вашу «неводу», а я сама разберусь — пью или нет. Он метнулся к полушубку, валяющемся шагах в двадцати, вынул откуда-то из-под полы керамическую плоскую бутыль и с поклоном подал мне. — Вы не волнуйтесь, — заверила я его, выкручивая деревянную пробку, — я с вами расплачусь. Вот только домой доберусь сначала. |