Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 58 – Юлий Люцифер

Эйран сказал:

— Стража проводит вас в архивную комнату. Вы не покинете дворец до распоряжения государя.

Драммонт посмотрел на него.

Вот теперь в его глазах впервые появилось что-то острое.

— Очень смелое решение, ваше светлость.

— Нет. Запоздалое.

Стража у двери шагнула вперед.

Драммонт поклонился.

Когда его выводили, он на миг остановился рядом со мной.

— Госпожа Тальгард, — сказал он мягко, — надеюсь, вы понимаете: если из стены выдернуть камень, на котором она держалась, стена может упасть на всех.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Значит, не надо было строить стену на женщине, которую считали запасной.

Его улыбка стала тонкой.

Потом он ушел.

Заседание продолжалось еще час.

Решили: расторжение не обсуждать до полной проверки. Драммонта временно отстранить от документов по делу. Виверну держать под храмовой защитой. Брачные договоры передать Агате и государевой комиссии.

Все звучало как победа.

Но когда я вышла из зала, у меня не было ощущения победы.

Было ощущение, что мне временно разрешили остаться в собственной жизни, пока мужчины с печатями выясняют, насколько незаконно меня использовали.

В коридоре Эйран догнал меня.

— Сэйра.

Я остановилась.

Люди проходили мимо, кланялись, делали вид, что не слушают. После сегодняшнего заседания они будут слушать даже мою тень.

— Не здесь, — сказала я.

Он кивнул.

Мы дошли до малой галереи у зимнего сада. Там было пусто. За стеклом оранжереи виднелись зеленые листья и светлое пятно кресла, где днем сидела Виверна.

Я отвернулась от этого вида.

Эйран встал рядом.

— Я должен попросить прощения.

Я посмотрела на него.

— За что именно?

Он не сразу ответил.

И, странно, на этот раз пауза была не от слабости. Он выбирал не красивое, а точное.

— За то, что не прочел твой договор лично. За то, что позволил чужим людям объяснять мне твое место. За то, что три года принимал твою помощь как часть брака, не спросив, чем ты платишь. За то, что вчера на совете не остановил Драммонта. За то, что сегодня утром рассматривал план твоих покоев, даже если потом отказался. За то, что ты должна была защищать себя в моем доме так, будто он не мой.

Я молчала.

Каждая фраза попадала туда, где уже давно было синее от невидимых ударов.

Он не сказал “но”.

Не добавил “я не знал”.

Не стал говорить о долге.

Просто стоял и называл.

И от этого почему-то хотелось плакать больше, чем от всех оскорблений леди Аурики.

— Это не исправляет, — сказала я.

— Знаю.

— И не возвращает мне три года.

— Знаю.

— И не делает вас хорошим мужем задним числом.

Он закрыл глаза на мгновение.

— Знаю.

Я отвернулась к стеклу.

В оранжерее Нелла переставляла горшки с травами. Обычная девочка делала обычную работу, пока великие роды решали, кому принадлежит право на женщину.

— Тогда зачем просите? — спросила я.

— Потому что должен был начать с этого раньше.

Я не ответила.

Прощение не пришло.

Но что-то в груди изменило форму. Не стало легче. Просто боль перестала быть такой бесконечно одинокой.

За поворотом послышались шаги.

Марта появилась в галерее, бледная и быстрая.

— Госпожа.

Я сразу поняла: что-то случилось.

— Виверна?

— Нет. Леди Аурика.

Эйран напрягся.

— Что с ней?

Марта посмотрела на меня.

— Она требует видеть вас. Говорит, что госпожа Сольвейн после заседания слегла с приступом и зовет вас.