Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 119 – Юлий Люцифер

Тавин тихо кашлянул.

Гравен покраснел.

Арден Сэвар взял один из листов.

— Где сейчас Орис Драммонт?

Эйран ответил:

— Скрылся через старый ход в архиве водных пошлин. Предположительно движется к северной башне или к закрытому хранилищу дома Тальгардов.

Государь посмотрел на него.

— Предположительно?

— Я не стану выдавать догадки за доклад.

— Разумно.

— И запоздало, ваше величество, — сказал Эйран.

Вот теперь зал шелохнулся сильнее.

Канцлер не должен был так отвечать государю. Даже закрытый совет не отменял власти.

Арден медленно откинулся на спинку кресла.

— Вы упрекаете меня?

Эйран стоял у края стола. Бледный, уставший, но собранный. С таким лицом он обычно подписывал приказы, после которых люди переставали спорить.

— Я упрекаю систему, в которой Драммонт десятилетиями мог прятать преступления в приложениях. Включая документы, подписанные вашим родом. Если это звучит как упрек вам, возможно, так и должно быть.

Тавин едва слышно пробормотал:

— Ну наконец-то семейный ужин стал интересным.

Марта снова ткнула его локтем.

Но Арден не вспыхнул.

Он посмотрел на Эйрана долго и внимательно.

— Ваш род тоже пользовался этой системой.

— Да.

— И вы лично — тоже.

Пауза.

Я не посмотрела на Эйрана.

Он ответил:

— Да.

Не “я не знал”.

Не “меня обманули”.

Просто да.

Арден перевел взгляд на меня.

— Госпожа Лиордан, вы хотите суда?

Вопрос был слишком широкий.

— Нет.

Гравен тут же оживился:

— Тогда чего вы...

— Я хочу сначала правды, которую нельзя похоронить в суде из-за удобной давности. Потом — закона, который запретит вплетать дар супруги в родовую печать без отдельного согласия, полного описания цены и права отозвать согласие. Потом — вскрытия всех записей по женщинам-источникам за сто лет. Потом — погребения Нимеи Лиордан под ее именем. Потом — суда.

В комнате стало так тихо, что писец перестал писать.

Я повернулась к нему:

— Записывайте. Я не для воздуха говорю.

Он заскрипел пером.

Арден смотрел на меня уже без придворной мягкости.

— Вы понимаете масштаб?

— Лучше многих. У меня на руке след от масштаба.

Я подняла забинтованную ладонь.

Не высоко. Просто показала.

— Ваши условия могут обрушить доверие к башенным печатям, — сказал Гравен.

— Доверие к лжи не стоит защищать.

— Это красивые слова.

— Нет. Красивые слова писали в договорах. Я говорю грубо.

Виверна вдруг сказала:

— Она права.

Эмрис резко повернулся к ней.

— Ты не понимаешь последствий.

— Понимаю. Если совет сейчас решит сделать вид, что Драммонт один плохой человек, через год вы найдете другую женщину, другого источник и другое слово для насилия. Только уже без него.

— Тебя едва не убили из-за Лиордан! — бросил Эмрис.

Виверна побледнела, но ответила:

— Нет. Меня едва не убили из-за мужчин, которые решили, что мое “законное место” важнее моей воли. Не путай. Я сама долго путала.

Это стоило ей сил. После фразы она откинулась на спинку, и служитель рядом поднес ей чашку. Виверна отпила, дрожащими пальцами, но не расплескала.

Я не ожидала, что почувствую к ней благодарность.

Почувствовала.

Неприятно, зато честно.

Лисса подала мне следующий документ: архивная бирка с моим именем. Копия была четкой, дата видна.

— А это, ваше величество, запись обо мне. За два месяца до свадьбы. До моего согласия. До заключения брака. Формулировка: “при неудаче восстановления Сольвейн — использовать Лиордан как долгосрочный источник; при возвращении Сольвейн — рассмотреть перенос”.