Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 102 – Юлий Люцифер

— Очень архивное слово для похищения.

— Вы нестабильная носительница дара. Ваша доставка необходима для безопасности столицы.

Эйран за моей спиной сказал:

— Еще одно слово — и я сорву с вас эту пластину вместе с кожей.

Мужчина чуть повернул голову.

— Ваше светлость, ваше вмешательство будет расценено как сопротивление процедуре.

— Прекрасно. Я давно хотел оказаться в ваших бумагах с пометкой “невежлив”.

Тавин снаружи крикнул:

— Брат, не трать лучшие фразы без меня!

Я шагнула к выходу.

Эйран тихо произнес:

— Не выходи в круг.

— Не собираюсь.

Мужчина сделал движение.

Не быстро, но достаточно.

Серая линия на мостовой дернулась к моим ногам, как тонкая лента. Не живая. Просто активированная. Она искала кожу, кровь, дар, чтобы сомкнуть удержание.

Раньше я бы отступила.

Или потянулась к Эйрану, потому что его пламя могло сжечь внешнюю печать.

Теперь я подняла правую руку.

Пепельное пламя вышло тихо.

Без огненной стены, без шума, без красивого света. Под перчаткой стало сухо и горячо, ткань на пальцах посерела. Серый круг на мостовой дошел до края кареты.

Я опустила ладонь.

Не на печать.

Рядом.

Пепел лег тонким слоем по брусчатке, как мука на столе перед тестом. Серая линия архивного удержания коснулась его и остановилась.

Мужчина дернулся.

— Что вы делаете?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но мне нравится.

Пепельное пламя пошло дальше.

Не нападало. Не жгло людей. Оно просто выжигало из печати приказ. Не камень, не металл, не мостовую — только формулировку, спрятанную в магической линии: доставить, удержать, ограничить волю, признать нестабильной.

Слова рассыпались без звука.

Серая линия погасла.

Мужчина отступил.

— Носительница активна! Второй круг!

Слева вспыхнула новая печать.

Вот теперь стало больно.

Она ударила не по ногам, а по правой руке, прямо в ожог от браслета, как будто знала, где была старая привязка. Я вскрикнула и едва не упала. Эйран подхватил меня за плечи, но не закрыл собой. Не успел или понял, что нельзя.

— Сэйра!

— Не трогайте руку!

Марта уже была рядом. Как она выбралась из кареты, я не поняла. В одной руке у нее был тяжелый дорожный подсвечник. Да, подсвечник. Откуда он взялся в карете, не знаю. Наверное, Марта возила с собой бытовую угрозу на всякий случай.

Она ударила ближайшего архивного человека по кисти.

Тот выругался, пластина у него из руки выпала на мостовую.

— Не лезьте к моей госпоже, — сказала Марта.

Лисса сзади крикнула:

— Сэйра, справа!

Я повернулась.

Третий человек пытался обойти карету и добраться до папки, которую, кажется, заметил под сиденьем. Лисса держала дверцу изнутри, бледная, но упрямая.

Эйран хотел шагнуть туда, но его согнул приступ.

Северная линия в крови отозвалась на архивную магию. Он схватился за стенку кареты. Золотой жар прошел по его руке, но вышел неровно, рваными вспышками.

Тавин увидел.

— Эйран!

В этот момент я поняла, насколько хорошо была рассчитана засада.

Архивные печати связывают меня.

Их магия провоцирует приступ у Эйрана.

Тавин отвлекается на брата.

А кто-то забирает документы.

Не драка. Процедура.

Драммонт все еще думал бумагами, даже на мостовой.

Я сжала зубы и шагнула вниз.

Правая нога коснулась брусчатки за пределами погасшего круга. Вторая линия тут же дернулась ко мне, но я уже знала, что искать.