Книга Три зубастых герани для мадам Розмен, страница 87 – Кристина Миляева

Графиня, кстати, почти перестала пугать новых жильцов. Она даже подружилась с принцем Августом, когда узнала, что он коллекционирует редкие породы кошек. Теперь они часами обсуждали достоинства персидских и сиамских, а графиня учила его, как правильно разговаривать с животными, чтобы те слушались.

— Она ему говорит: «Мяу», а он: «Мяу», — рассказывала Эльза. — Со стороны выглядит как полный бред, но коты их понимают. И слушаются.

Я представила императорского принца, который мяукает на своей роскошной резиденции, и меня разобрал смех.

— Не смейся, — строго сказала Эльза. — Он ради тебя на что угодно готов. Даже на мяуканье.

Это было правдой. Все трое были готовы на многое. Граф Рудольф, который раньше не мог прожить и дня без балов и охоты, теперь добровольно мыл посуду на кухне, потому что я сказала, что мне нравится, когда мужчины умеют заботиться о доме. Барон Леопольд, который всю жизнь провёл в седле и с оружием в руках, освоил искусство вышивания и теперь вышивал мне салфетки с изображением гераней. Принц Август… принц Август разобрал все чертежи из тайной комнаты и теперь строил в саду летательный аппарат.

— Он улетит на нём, — ворчал граф, когда принц в очередной раз взрывал что-то в своей мастерской. — Или взорвёт нас всех.

— Не взорвёт, — успокаивала я. — Он обещал.

— Он много чего обещал, — бурчал барон, но в глазах его светилась гордость за друга.

Чертежи гения, найденные в тайной комнате, оказались проектами летательных машин, которые опережали своё время на сотню лет. Принц, который в душе всегда был инженером, а не политиком, влюбился в них с первого взгляда. Он переводил непонятные формулы (с помощью двух императриц, которые, оказывается, знали этот древний язык), восстанавливал приборы, искал материалы. И, кажется, был счастлив впервые в жизни.

— Ты сделала из него человека, — сказала мне как-то императрица-мать, наблюдая за сыном. — Я тебе благодарна.

— Я ничего не делала, — ответила я. — Просто позволила ему быть собой.

Она кивнула и исчезла, оставив после себя лёгкий аромат фиалок. С тех пор она появлялась редко — у призраков, как оказалось, тоже есть свои дела. Она путешествовала по загробному миру, мирилась с врагами и, говорят, даже нашла себе нового призрачного возлюбленного. Вторая императрица, её вечная соперница, фыркала и говорила, что это всё ерунда, но сама тоже куда-то исчезала на недели, а возвращалась с историями о том, как она «просто проверяла, всё ли в порядке в бывших владениях».

С бывшим женихом, Элианом, тоже всё решилось. Не без помощи вдов. Оказалось, что проклятия Общества работают безотказно. Через месяц после того, как он явился в суд, у него вскочили чирьи на самом причинном месте. Через два — начались проблемы с потенцией. Через три — случился публичный конфуз на приёме у самого императора, после которого его репутация была разрушена окончательно.

— Говорят, он теперь живёт в своей деревне и никуда не выезжает, — рассказывала фрау Шелленберг, когда мы встречались на очередном чаепитии. — А его жена, эта Лирейн, сбежала с каким-то конюхом. Или с управляющим. В общем, с кем-то, у кого есть хотя бы пара крон в кармане.

— Поделом, — сказала баронесса фон Виттен, и все вдовы согласно закивали.

Я не чувствовала злорадства. Только лёгкое удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала. И ещё — благодарность судьбе, что всё сложилось именно так. Если бы не та свадьба, если бы не плевок, если бы не Вольдемар и старик с геранью… я бы никогда не оказалась здесь. Не встретила бы их.