Книга Александрин. Яд его сердца, страница 110 – Валерия Чернованова

Того, кого была недостойна.

Маг слушал меня внимательно, не перебивал. Только задумчиво скрёб подбородок и время от времени глубокомысленно кивал. А когда я закончила, принялся бормотать:

— Необычный случай. Очень необычный. Чтобы сила пробуждалась в столь позднем возрасте… Сталкиваюсь впервые.

Я невольно поморщилась. Говорит так, будто перед ним не молодая симпатичная женщина, а дряхлеющая старуха.

— Быть может, я больна? Может, это какое-то проклятие, магический недуг, который я ошибочно приняла за столь желанное проявление силы?

Мне вдруг представилась злорадно ухмыляющаяся Опаль и сразу подумалось, а если это её рук дело? Она ведь уже пыталась меня проклясть. Может, и «даром» наградила. Понятное дело, с каким умыслом. Уже успела понять, что такая мстительная особа, как герцогиня, не успокоится, пока не добьётся своего.

И пока нас с Мораном не добьёт.

В ответ на моё предположение маг снисходительно улыбнулся:

— Не обладай вы магией, дорогая Александрин, даже не переступили бы порог этого учебного заведения. И уж тем более не смогли бы похозяйничать в нашей библиотеке.

Смутившись, отвела взгляд, предательски наткнувшийся на серебряную тарелочку с угощениями. Украдкой отправив в рот ещё один кусочек шербета, запила это сладкое чудо глотком не менее сладкого вина.

— Вы магичка, я чувствую в вас силу. Она отражается в ваших прекрасных глазах, — уверял, а заодно одаривал комплиментами меня маг. — Но вот почему способности пробудились так поздно — на этот вопрос, к сожалению, у меня пока нет ответа. — Заметив, что я приуныла, ободряюще сказал: — Но это только пока. Вы задали мне интереснейшую задачу, маркиза, и я не успокоюсь, пока её не решу.

Энтузиазм, прозвучавший в голосе мага, меня немного приободрил. Прощаясь, мэтр Легран пообещал связаться со мной, как только удастся что-нибудь выяснить, самоуверенно напоследок заявив, что много времени для этого не потребуется.

Окрылённая обещанием и хмельным напитком, что слегка ударил мне в голову, я в приподнятом настроении отправилась домой.

Вот уже который день Опаль была сама не своя. Словно львица, загнанная в клетку, металась по роскошному дворцу д'Альбре и не находила себе места. Ни прогулки в тенистых садах, ни чтение у фонтана, дарившего в самые знойные часы приятную прохладу, ни примерки нарядов и любование драгоценностями, коими осыпал жену герцог, не могли вернуть красавице душевный покой.

Единственное, о чём мечтала её светлость, чем жила и дышала последнее время — это неутомимая жажда мести.

Опаль с содроганием вспоминала первые дни после неудачного покушения. Была не в силах вычеркнуть из памяти презрение, отразившееся во взгляде отца, когда тот узнал, что его единственная наследница, его сокровище, уже давно не невинная девица.

Тогда его сиятельство впервые поднял на дочь руку. Опаль до сих пор помнила, как пылала щека от отцовской пощёчины. Как её сжигали стыд и даже во рту долгое время ощущался тошнотворный привкус горечи. Как обманчивые ночные видения, в которых она вновь была желанна и любима Стражем, в которых сходила с ума от страсти, истерзали ей сердце. Ведь наутро, проснувшись, к Опаль приходило осознание, что ни одной из этих фантазий не суждено сбыться.

Её спешно выдали замуж. За человека недалёкого ума и обделённого привлекательностью, к которому графская дочь не испытывала ничего, кроме отвращения. Которого, когда он неуклюже касался её на брачном ложе, мысленно проклинала. Снова и снова.