Книга Похищая жизни, страница 91 – Валерия Чернованова

Вильерс тут же позабыл о предмете нашего разговора, накинул мне на плечи отделанную мехом ротонду, и мы сосредоточились на обсуждении предстоящего спектакля, а если точнее, на достоинствах примадонны — молодой оперной певицы, успевшей покорить весь мир.

Здание театра было выстроено более трех веков назад и отличалось безукоризненной акустикой. В середине фасада возвышался портал для въезда карет, где нас и встретили улыбчивые лакеи. Со всех сторон театр был окружен зелеными садами, испещренными крохотными аллейками, гостеприимно принимавшими всех желающих подышать свежим воздухом. А уставшие от виртуозной игры актеров, могли уединиться в беседках, куда услужливая прислуга приносила легкие, а иногда и крепкие напитки. После принятия последних, зрители обычно задерживались здесь на неопределенный срок, явно превышающий время антракта.

Пока поднимались наверх, Шейрон не переставал хвастаться, что нам достались самые лучшие места, чуть ли не по соседству с королевской четой. Я рассеянно кивала на его слова, с интересом разглядывая окружающую обстановку и припозднившихся меломанов, вроде нас, спешащих в зал.

Внутри театр состоял из пяти ярусов лож и центральной галереи. Все ложи выходили в общий коридор, из которого по лестнице можно было попасть на следующий ярус. На каждом этаже коридоры заканчивались небольшими уютными гостиными, где зрители во время антракта могли пригубить бокал шампанского и отведать предлагаемых здесь в изобилии сладостей. Те же, кто хотел других посмотреть и себя показать, вынуждены были спускаться в просторное фойе, расположенное на нижнем этаже.

Шейрон откинул бархатный полог, и мы вошли в ложу. Свет в зале стал медленно гаснуть, кажется, успели вовремя. Каково же было мое удивление, когда вместо короля с королевой мы обнаружили по соседству скромное семейство Уистлеров. Маделин радостно помахала нам веером из страусиных перьев, ее сын только хмуро кивнул, смерив моего спутника тяжелым взглядом. Непонятно почему, но Вильерс с первой же встречи вызывал у него антипатию.

На мне внимание Наблюдателя задержалось на долю секунды, а потом Девин повернулся к сцене и сделал вид, что полностью поглощен музыкой. Довольная тем, что мой шикарный наряд все-таки произвел впечатление на нашего однолюба, я опустилась в кресло рядом с графиней.

Шейрон оказался страстным поклонником оперы и сидел с таким одухотворенным лицом, будто внимал самому Орфею. Я тоже честно старалась казаться восторженной, хотя то и дело клевала носом. Маделин, у которой рот ни на минуту не затыкался, беспрестанно вертела головой, поворачиваясь то ко мне, то к Девину, дабы поделиться очередной сплетней или бросить реплику в адрес актеров. Уистлер отчаянно зевал и, если бы не его мать, постоянно нас тормошившая, мы с ним уже давно бы дрыхли на пару.

Наконец первый акт был окончен. Подражая остальным зрителям, я аплодировала стоя. Уверена, добрая их половина так же, как и я, ни черта не смыслила в опере и лицемерно строила из себя истинных ценителей.

Шейрон поднялся, обронив, что мечтает представить меня каким-то своим друзьям. Уж не с папиком ли собрался знакомить? По мне, так пока преждевременно. Я, конечно, не прочь породниться с королевской фамилией и стать супругой бастарда. Ясно, из соображений прямой выгоды: эта роль сулила безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, да и Шейрон был весьма недурен собой. В общем, завидный брак во всех отношениях. Имелась только маленькая загвоздочка: я совершенно не была в него влюблена. Но как говаривалось в старину, стерпится-слюбится. Тем более что я уже давно разучилась испытывать настоящие чувства.