Книга Повелитель тлена, страница 149 – Валерия Чернованова

— Но она выжила, — с дрожью в голосе прошептала я, не хуже любого высшего сейчас ощущая все чувства и переживания его светлости.

Эшерли горько усмехнулся:

— Я приехал вовремя, чтобы успеть вырвать её из лап смерти. Но недостаточно быстро, чтобы вернуть к жизни. В полном смысле этого слова. Маэжи — не высшая и не умеет забирать эмоции у других. Своих же у неё не осталось. Мне приходится постоянно её подпитывать. Вот только очень быстро она возвращается к своему прежнему состоянию. — Герцог скосил на меня взгляд и грустно улыбнулся: — Ну что, теперь я достаточно с тобой откровенен?

Рассеянно кивнула в ответ, всё ещё находясь под впечатлением от его признания. Бедная Маэжи. Бедная девочка с покалеченной судьбой. Обречённая на полную зависимость от брата, от чужих эмоций. С одной стороны я понимала, почему Грэйв так поступил. Сложно терять близких и ещё сложнее отказаться от искушения их спасти, когда есть такая возможность.

Хотя ту жизнь, что подарил сестре маг, и жизнью-то с трудом можно назвать. Скорее, только неким её подобием.

Наверное, стоило закрыть эту тему, но мне было важно узнать, как поступил с насильником Эшерли.

Лицо высшего приобрело привычное отстранённое выражение:

— Тогда я думал, что если его убью, станет легче. Не стало. Но хотя бы мистер Керрент послужил на благо будущего Верилии. В смерти он оказался полезнее, чем в жизни.

Последняя фраза мага была не совсем понятна, вернее, совсем непонятна, но уточнять я не стала. Слишком уж зловеще она прозвучала. Лучше буду думать о Грэйве, как о заступнике сестры, чем как о безжалостном убийце.

— Можешь считать меня монстром, Ива. Тираном, деспотом. Кем угодно. Эгоистом, не желающим расставаться с сестрой, которой наверняка было бы лучше в ином мире. Я такой, какой есть. И я единственный протянул тебе руку помощи. Вспомни об этом в следующий раз, когда будешь снова делать поспешные выводы и меня осуждать.

Тот, кто делился со мной самым сокровенным пару минут назад, исчез, уступив место человеку холодному, безразличному ко всем проявлениям бытия, живущему по своим собственным правилам и законам. Способному запросто ранить словами, вселить в сердце страх.

Вот и сейчас его светлость не постеснялся высказать всё, что думает о моём поведении. После чего, наградив на прощание ледяным взглядом, от которого мурашки пробежали по коже, вышел из будуара, оставив меня один на один с мыслями о девушке, лишённой возможности чувствовать.

Припорошенная снегом дорога, что вела к склепу, искрилась на солнце, словно её укрывала россыпь алмазов. Ветви деревьев, увенчанные каменными скульптурами крыши усыпальниц, редкие скамейки — всё сверкало и переливалось под лучами дневного светила. Сегодня кладбище не казалось Бастиану серым и мрачным, каким запомнилось ему с похорон Эмилии.

Впрочем, с недавних пор весь мир для него заиграл новыми красками.

Мужчина понимал, что дело вовсе не в ранних морозах, прогнавших с неба свинцовую пелену, укутавших город снегом и принёсших с собой атмосферу зимнего праздника. Причина была в нём самом. И в его решении раз и навсегда отпустить прошлое.

Оставалось только попрощаться с Мими.

Высший прижал ладонь к высеченному на камне рельефному изображению. Рисунок замерцал, по серым жилам потекло голубоватое свечение, и дверь, издав протяжный скрип, медленно отворилась. Крутая лестница вела в подземелье, в котором нашли последнее пристанище маги его рода. И в котором вечным сном вот уже несколько месяцев спала его Мими.