Книга Королевская магия, страница 18 – Марина Эльденберт

Именно поэтому до сих пор не могла перестать думать о том, что с ним такое случилось, что он небритый, с темными кругами под глазами, с торчащими в разные стороны волосами и в странной одежде, к которой раньше побрезговал бы притронуться, не то что надеть, явился в Гриз, и…

— Ай!

Ступенька закончилась неожиданно, ногу обожгло болью. Зигвальд успел меня подхватить, но при попытке сделать следующий шаг лодыжку укололо снова.

— Кажется, я подвернула ногу, – пришлось признаться, опираясь о перила. На том участке, где они еще не выставили жала заноз.

— Значит, у нас два варианта. Первый – сидеть здесь и ждать, пока маджеру надоест играть с Райнхартом. Точнее, когда вы остынете, и Эдер отступит.

— А второй?

— А второй – можем сделать так.

Зигвальд легко подхватил меня на руки.

— Идет?

Идти здесь было не так долго: я могла бы посидеть и подождать, пока боль в ноге утихнет, но ждать Райнхарта мне совсем не хотелось. Поэтому я кивнула. Надо отдать Зигвальду должное, он меня нес до самой опушки, потом я все-таки сказала, что могу идти сама и пошла, стараясь опираться на его руку и по возможности щадить лодыжку, которой не повезло из-за мыслей о Райнхарте.

Стоило нам выйти к дому, как навстречу тут же выбежала мама.

— Алисия! Ты меня с ума сведешь! Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?! Ваша светлость?! Тут приезжал один сумасшедший, говорил, что он ее будущий муж, представляете?! Что вы, Зигвальд, силой ее похитили и увезли из Барельвицы от него. Я растерялась, испугалась, сказала, куда вы пошли… Что происходит?! Я не знаю, что думать!

— Как и я, – прозвучал сбоку резкий голос Райнхарта.

Мама подпрыгнула. Мы с Зигвальдом обернулись. Эдер очень осторожно вышагивал рядом с Райнхартом и нес в зубах маленького львенка.

Райнхарт

Думать – это первая и самая важная задача любого мужчины. Не говоря уже о герцоге и тем более об эрцгерцоге. Думать, анализировать, принимать решения. Этому я учился с детства, это я делал на протяжении всей жизни: руководствовался рассудком, фактами, не чувствами. Но сегодня эта схема дала сбой, видимо, я не дорисовал какую-то завитушку, а может, у меня просто сдали нервы. Потому что единственное, что было в моей голове сейчас – жгучая ярость и жажда мести.

С того самого момента, когда эрина Армсвилл заявила, что у «ее дочери» уже есть жених. Если опустить момент, что Алисия не ее дочь, то эта новость привела меня сначала в замешательство, а затем в бешенство.

Что значит – у Алисии есть жених?

В смысле, он есть, и это я.

Поэтому к водопадам я поднимался с только с одним желанием – стать единственным женихом моей Алисии. Новости сняли усталость как рукой, а гнев добавлял ускорения. И что же я увидел?

Поцелуй Зига и этой изменницы!

В то время как я с большим трудом добирался сюда, мок под дождем, сражался с бандитами, наспех создавал маджера, отбил себе все, что можно и нельзя, путешествуя на лошади, она целовалась с моим братом.

Стоило это увидеть, перед глазами будто алая схема вспыхнула, а под ногами словно разверзлась пропасть. В которую я желал провалиться Зигвальду. Естественно, ради приличий моя принцесса дала по бледному братскому лицу, но это не отменяло того, что она с ним уехала, и сейчас тоже была с ним. Уходила под ручку, оставляя меня с моим же маджером. С этой неблагодарной зверюгой, которая рычала и не пускала меня к ней.