Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 134 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Не лукавьте, норра Селланд, – почти дружелюбно улыбнулся Дойнарт. – Ливия, разве тебе не хочется услышать правду? Развяжи ей язык своей магией.

Последнюю фразу он произнес громко, словно я вдруг оглохла. Глухой я не была, и дурой себя не считала. Да, мне хотелось видеть в людях только хорошее, но в Стелле хорошего отродясь не было. Ничего.

— Мама вернулась, – сообщила ей тихо, с удовлетворением отмечая, как искажаются черты ее лица. – Она все рассказала. Глупо, Стелла, отрицать свою причастность к тому, что случилось с моей семьей. Продолжая лгать, ты делаешь только хуже. Себе. Ты ведь от моей мамы пыталась избавиться, а пострадал Фабиан.

Едва ли я понимала, что говорю, – проклятая боль в висках продолжала усиливаться. Как и не знала, на что надеюсь, но мои слова подействовали. Да еще как!

Мачеха вцепилась в юбку, судорожно сжимая бархатистую ткань, словно на ее месте должна была быть моя шея, и яростно прошипела:

— А знаешь что, Ливия? Она рассказала тебе, как украла у меня любимого?! Это ты от нее услышала?!

На мгновение я оцепенела.

— Мама сказала, что ты была помолвлена с близким другом отца, – наконец выдавила из себя. – Норд Готгард, – припомнила его имя. – Ты вышла за него замуж, но он умер от сердечного приступа…

Вскоре после того, как пропала мама.

Я поежилась от догадки, а Дойнарт, словно прочитав мои мысли, мрачно усмехнулся.

— С Готгардом я была лишь для того, чтобы быть ближе к Иштвану! – едва не зашипела мачеха от злости, прорезавшейся в голосе. – Я столько сил и времени потратила, чтобы привлечь его внимание, чтобы он мной заинтересовался, и вдруг появляется красавица Оллина, и все мои усилия насмарку! Он должен был быть мой, Ливия! Мой, слышишь?! А вас с Фабианом вообще не должно было быть. Вы – самая большая ошибка Иштвана, как и брак с этой ведьмой! Проклятая Оллина!!!

Не знаю, что задело сильнее: то, что назвала нас с Фабианом ошибкой, или то, что окрестила мою маму ведьмой. Если здесь и была ведьма, так это Стелла!

Почувствовав, как внутри пробуждается сила, я вскинула руки, и яркий, ослепляющий свет наполнил комнату, метнулся к мачехе лучом пламени. Не обжег, но заставил испугаться. Вскрикнув, Стелла сжалась на диване, глядя, как огонь тянется к ней, пытаясь лизнуть, ужалить, почти касаясь пышного жабо ее блузы.

— Прекрати! Прекрати сейчас же! – завопила она истерично.

— Как только ты все расскажешь. Говори, Стелла! – мой голос понизился до глухого рычания.

Прерывисто вздохнув, она бросила затравленный взгляд на Дойнарта, потом с яростью и бессильной ненавистью посмотрела на меня и сказала, цедя слова:

— Я ее ненавидела! С самого первого дня, как эта холеная выскочка появилась в Борге, моя жизнь была испорчена. Иштван на меня заглядывался, и я чувствовала, что он уже почти ревнует меня к другу. Я потому и ответила на ухаживания Готгарда – чтобы быть ближе к любимому. собиралась расстаться с женихом, мечтала выйти замуж за милого моему сердцу Иштвана, но появление твоей матери все перечеркнуло!

Она продолжала говорить, уже не в силах остановиться. до сегодняшнего дня я даже не представляла, сколько в ней тьмы, злости, зависти. Свет, струящийся с моих ладоней, померк, погасло пламя, но Стелла не обратила на это внимания. Она, казалось, вообще больше ничего не замечала, забыла о Снежном, и на меня смотрела так, будто я вдруг стала прозрачной.