Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 105 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Мы, разумеется, можем все усложнить. Взять их в замок, проверить на яды, – он словно читал мои мысли, – но к тому моменту, когда их можно будет есть, они уже остынут, а мои повара сильно обидятся. Поэтому предлагаю рискнуть.

Кто вы и куда дели его снежное величество?

К счастью, я этого не сказала, потому что колбаски и впрямь оказались умопомрачительно вкусными. Как и фруктовый напиток с травами, кружки с которым были присыпаны по краям «инеем» из липкого сахара, и горячий картофель только что из дровяной печи, и соленья. Вынуждена была согласиться с Хьяртаном: никогда не ела ничего вкуснее! И пусть на меня обижается Дорота, а его величество смотрит, как на обжору, но я попробовала все! Даже вторую колбаску в себя утрамбовала, хотя она явно была лишней, – из-за дубового стола я выползала, как шарик на ножках, продолжая дивиться тому, как венценосному величеству легко пообедать при всех, чтобы никто не заметил. Достаточно немного сменить говор и сесть напротив меня спиной к залу.

После ужина мы еще немного побродили по Леверне, которая по случаю праздников и не думала засыпать, а потом прямо с центральной площади, где умудрились слепить снежника с круглыми конфетками вместо глаз, вернулись в Эрнхейм. Сразу к моим покоям.

Переход был резкий: вот мы стоим, раскрасневшиеся, довольные, глядя, как ребятня устроила бой снежками, и – уже у дверей в мою комнату. Снежный распахнул их передо мной, снимая защитные заклинания, которые лично ставил перед прогулкой.

— Я пришлю вашу охрану, – произнес Хьяртан, окончательно преображаясь в гораздо более знакомого мне Снежного.

— Благодарю, – сказала тихо, не представляя, что еще добавить, потому что это «благодарю», казалось, вместило весь спектр моих чувств, Даже тех, о которых я запрещала себе думать.

А пока я продолжала это себе запрещать, его величество наклонился и коснулся губами моих губ, потом – слегка озябших пальцев.

— Доброй ночи, Ливия.

— Доброй ночи, Хьяртан.

Сама не поняла, как это из меня вырвалось, но взгляд его в тот же миг потеплел. Этот взгляд я и унесла с собой в комнату и, кажется, в сон. Потому что перед тем как заснуть, я касалась пальцами припухших губ и понимала, что горят они вовсе не от мороза. Так же, как и пальцы.

Так же, как и я вся.

Хьяртан-Киллиан Эртхард

Уйти, позволить дверям за ней закрыться оказалось невыносимо сложно. Еще сложнее было прервать поцелуй, который так не хотелось прекращать. Коснуться губами кончиков пальцев и тут же отстраниться и вовсе было подобно пытке. В мыслях Хьяртан рисовал постель со смятыми простынями и разгоряченную, распаленную его ласками бунтарку. Думал о поцелуях, которыми покрыл бы все ее тело, каждую впадинку, каждый соблазнительный изгиб этого совершенства… Но пришлось довольствоваться кончиками пальцев, мимолетным прикосновением к теплым губам, после чего Снежный пожелал ей доброй ночи и проводил полным сожаления взглядом.

И ушел, понимая, что не может позволить себе то, о чем мечтал и продолжает мечтать, как несдержанный мальчишка. Ливия непохожа на нэри, которые всегда его окружали, и ждать, что она даст ему то, что любая другая отдала бы с восторгом и радостью, глупо. Хьяртан боялся ее напугать, боялся, что из-за его несдержанности она снова отдалится, и еще больше страшился, что, испугавшись, опять назовет чудовищем.