Книга Золотая мгла, страница 166 – Марина Эльденберт

— Да.

Не думать об Анри не получалось ну вот никак. Видимо, думалось чересчур усердно, потому что съеденные блинчики запросились наружу вместе с кофе, сливками и кашей. Завтрак мне приносила Мэри, но стоило камеристке поставить поднос, как ее позвали вниз – я даже не успела ни о чем спросить.

— Попросите Мэри зайти ко мне?

— Хорошо, леди. Если почувствуете слабость, сразу зовите.

Слабость не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри.

Кто тот человек из трущоб? Анри общался с ним, как с хорошим знакомым, впрочем, у него все знакомые хорошие. Энгерийские джентльмены, жизнь которых он спокойно может разрушить благодаря собранным в досье грешкам – большим и не очень. Странный субъект – любитель маскарада, приводящий на помощь подпольного целителя. Тайны между нами раскинулись пропастью, и нет им конца и края. Одни раскрываются, появляются другие. Почему он не рассказал мне про богиню мааджари? Не знал? Вряд ли.

Он никогда не лжет. А еще он никогда не говорит всей правды.

Мэри не было ужасающе долго. Я отстукивала пальцами по запястью какой-то рваный ритм, смотрела на начинающий светлеть браслет, все сильнее сжимала зубы. Внутри что-то дрожало, будто единственную целую струну скрипки дергали туда-сюда, и в такт этой дрожи противно звенело в ушах. В миг, когда меня затошнило еще сильнее и бросило в пот – липкий, стылый, как паутина в подземелье, дверь открылась.

— Миледи?

Белая, словно полотно, серые глаза потемнели и ввалились, но взгляд не прячет. Я ожидала слез, истерик и упреков, но она даже словом не обмолвилась о том, что едва не погибла. Просто стояла, сложив руки на переднике.

— Подай зеркало, пожалуйста.

Всевидящий!

Волосы как растрепанное гнездо из обрезанных прядей, самые длинные доходят до лопаток, самые короткие спускаются чуть ниже скулы. На щеке тает кровоподтек, разбитые губы покрыты запекшимися корками. Самое симпатичное в этом зеркале – резная оправа с морскими узорами и ручка. Все остальное – стереть и забыть как страшный сон.

— Помоги подняться. Мне нужно поговорить с графом.

— Вам разве можно вставать?

Не дождавшись ответа, камеристка придвинула стул поближе к кровати, помогла сесть. Потянулась за щеткой, но тут рука ее дрогнула и сорвалась. Баночка с заживляющей мазью свалилась на пол, от звонкого удара вздрогнули мы обе.

— Простите, ми… миледи. Я не специально.

— Спасибо.

Мэри замерла – с поднятой баночкой в руке.

— Спасибо, что осталась. Но если захочешь уйти, я заплачу за несколько лет работы и дам самые лучшие рекомендации.

Глаза у нее расширились, а потом возмущенно сверкнули.

— Вот еще, – сердито заявила она, после чего принялась расчесывать меня с двойным усердием, только искры от волос летели, – давайте-ка лучше посмотрим, как быть с вашей прической. Не возражаете?

Мэри достала шкатулку со шпильками, ножницы и вопросительно взглянула на меня. Я не возражала – все лучше, чем думать о предстоящем разговоре с мужем.

— Мне было велено всем говорить – если вдруг кто спросит, что взорвался газовый светильник и что я вовремя перекрыла газ.

Я сжала руки, начинающий успокаиваться порез задергало с новой силой, и так же безумно задергалось сердце. Глупо думать, что Анри расскажет обо всем Винсенту. Что попросит у него помощи, защиты, убежища ради нас. Глупо, глупо, как же глупо, но он ведь закрыл меня собой! Закрыл, подставился под удар, только чтобы меня уберечь. Меня… или мою магию? Симону не нужна пустышка.