Книга По ту сторону льда, страница 26 – Марина Эльденберт

Сейчас мне не до Аронгары, потому что Бермайер, остановившись у поручней, смотрит вниз и произносит:

— Невероятная сила, правда?

По иронии судьбы на напольной фреске изображен оборот. Иртхан предстал перед советом сильнейших, чтобы доказать свою состоятельность, как правителя.

— Всего лишь история.

— Это может стать нашей реальностью.

Не твоей точно. В Бермайере не хватит силы, чтобы обернуться, и мы оба это прекрасно знаем. А даже если такое случится, оборот оставит его зверем на всю оставшуюся жизнь. Халлоран вернется. С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента. Сейчас — вернется, хотя его спонтанный оборот в прошлом чуть не стоил ему человеческой жизни.

— Вполне возможно, — отвечаю я. — Но вы же пригласили меня не за этим? Не для того, чтобы немного пофилософствовать на тему того, что нас ждет в ближайшие пару десятков лет.

Бермайер улыбается.

— Разумеется, нет, ферн Ландерстерг. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я вас поддерживаю. Целиком и полностью.

Я смотрю на солнце, только иртхан может смотреть на солнце спокойно, зрачок зверя сужается до таких размеров, что свет не способен ему навредить. Разумеется, если не делать этого постоянно и по два часа в день — поэтому я сейчас перевожу взгляд на главу Раграна. Его лицо располосовано светом и тенью, две части делают его похожим на маску.

— Думаю, вам стоит сказать об этом остальным.

Я киваю и ухожу. Его взгляд вонзается мне в спину, но я не замедляюсь ни на секунду.

У себя в квартире оказываюсь глубокой ночью, и совершенно не удивляюсь, когда Стенгерберг интересуется, что делать с Солливер Ритхарн.

Действительно, между расплывчатым «найди» и «привези ее ко мне» есть существенная разница. Проблема заключается в том, что этой разницы для меня нет. Солливер Ритхарн идеальный инструмент для реформы и еще более идеальный для того, чтобы вывести токсин Лауры Хэдфенгер из моего дракона.

Рано или поздно он ее признает.

И лучше ему сделать это сразу.

— У тебя своеобразный способ пригласить девушку к себе, Торн, — сообщает Солливер, когда проходит ко мне в гостиную.

В присутствии мергхандаров она молчала, и это еще один ее плюс.

Она умеет слушать и слышать.

— Это не приглашение. Это вызов.

— Вызов кому? — интересуется она.

Я ее изучаю. Даже после съемки она выглядит сногсшибательно, ее энергия — это что-то невероятное. Макияж идеален, а под тонким платьем, поверх которого наброшено легкое пальто, я уверен, ничего нет.

— Как прошла фотосессия?

— Тебе правда это интересно?

— Нет.

Солливер качает головой:

— А что тебе интересно, Торн? Почему ты вообще меня выбрал?

— Из тебя получится идеальная первая ферна, — говорю я.

И, прежде чем она успевает что-то ответить, разворачиваю ее лицом к барной стойке.

На ней — коробка с кольцом.

Кольцо от «Адэйн Ричар», разумеется. Я просил сделать точную копию, чтобы раз и навсегда уничтожить воспоминания о том дне, когда в мою кожу впивались осколки, а чувство было такое — что в мое сердце. Мое сердце, по сути, необходимо только для того, чтобы гонять по венам кровь, наполненную пламенем. Остальной его функционал совершенно излишний, и та ситуация стала наглядным тому примером.

Солливер усмехается, касается коробочки пальцами, скользит по закрытой крышке с эмблемой ногтями.