Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 95 – Марина Эльденберт

— Расскажи, как ты по мне скучала.

Двигаться в ней так – это просто изощренная пытка, но еще больше я хочу услышать то, что она может сказать. Хрупкие пальцы скользят по моей шее, с силой сжимаются на волосах.

— Очень, – тихо выдыхает она и все-таки опускает глаза. – Очень скучала.

Мне кажется, я не кончаю от этих слов исключительно потому, что хочу это сделать вместе с ней. Сейчас же вместе с ней я просто срываюсь в какой-то безумный ритм, когда весь окружающий мир размывается до нашего единства.

До вспышек, когда ее пальцы впиваются в мои плечи, украденных кадров-эпизодов: припухших губ, дрожащих ресниц… Судорожных, рваных вздохов, когда непонятно, где чей – ее, мой или наш общий.

До какого-то безумного наслаждения, в котором теряется даже ощущение бегущего сквозь меня пламени, и, когда Лаура снова распахивает глаза, я вижу ее огонь.

Фиолетовый флер вокруг раскрывающихся в вертикаль зрачков.

На мгновение дракону все-таки удается взять верх, и наше пламя врезается друг в друга с такой силой, что я снова чувствую проступающую на руках чешую и вижу, как нечто похожее начинает серебриться на ее скулах и шее.

Мгновение – и меня выбрасывает назад, в меня, в резкий, сильный ритм наших движений.

От каждого внутри расцветает ледяной костер, чтобы спустя мгновение вырваться наружу одновременно с ее пламенем и слиться с ним воедино, втекая в потолок над нашими головами. А после хлынуть обратно невыносимым жаром и пульсацией, рвущимся из груди рычанием и ее криком.

Мы содрогаемся вместе с такой силой, что ее наслаждение отдается в меня, догоняя мое и накрывая с головой, как лавина.

— Моя девочка, – выдыхаю ей в губы. Не удержавшись, снова пробую их на вкус: губами, языком, всеми чувствами, которые мне доступны.

Я по-прежнему поддерживаю ее под бедра и понимаю, какая она хрупкая.

Какая безумно, отчаянно-беззащитная, несмотря на всю ее силу.

Поэтому осторожно подаюсь назад, и так же осторожно опускаю Лауру на пол, прижимая к себе. Она глубоко, судорожно вздыхает и больше не пытается отстраниться. Напротив, подается ко мне, пряча лицо у меня на груди.

— Торн, это детская, – шепчет негромко.

— Что?

— Мы занимались любовью в детской.

Сейчас в ее глазах нет огня, но мне он не нужен. Я тонул в них задолго до того, как в этот небесный цвет вплелись оттенки летних закатов.

— Обещаю, что мы не будем делать это здесь, когда Льдинка родится.

Лаура вздрагивает.

Но прежде, чем я успеваю спросить, что случилось, она говорит:

— Ты назвал ее Льдинкой, Торн.

Касаюсь пальцами ее губ.

— Я уже называл ее Льдинкой, Лаура.

— Когда?

— Когда мы в очередной раз выясняли, кто прав, а кто виноват. Ты сказала, что попытаешься наладить наши отношения ради Льдинки, и я ответил… что-то в своем стиле.

— Ты правда все это помнишь? – Она снова тянется ко мне и на этот раз не отдергивает руку. Проводит кончиками пальцев по моей скуле.

— Разумеется, нет. Мне все это транслируют по коммуникатору в нужный момент.

Лаура смотрит непонимающе, потом легко бьет меня по плечу.

— Торн!

Я улыбаюсь, но в этот момент «просыпается» коммуникатор. Слава первым драконам, что только сейчас. Первый порыв – ответить, но я вынимаю его и откладываю в сторону. Это совершенно точно сейчас подождет.

Что бы там ни было, оно подождет.