Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 91 – Марина Эльденберт

Это настолько остро, этот разрыв, что мне хочется плакать.

Вместо этого я медленно сползаю в снег, чувствуя себя невыносимо легкой. Как кружащиеся над нами снежинки.

Торнгер Ландерстерг

Лаура всегда умудрялась от меня ускользнуть, но делала это настолько естественно и незаметно, что мне оставалось только удивляться, как ей это удалось. Она стала первой женщиной, которая бежала в противоположную от меня сторону, а я почему-то никогда раньше не думал, что мне стоит повернуться к ней спиной и пойти в обратном направлении, чтобы снова встретиться с ней спустя какое-то время.

Чтобы узнать ее заново и увидеть, сколько в ней внутренней силы, скрытой, женской, и в то же время ничуть не слабее драконьей. Возможно, именно это меня в ней и привлекло изначально: она не была драконом, когда пошла со мной в пустоши Ниргстенграффа после землетрясений. Не была драконом, когда тянулась к Верражу, которого побаивались даже в зооцентре – отлученный от погибшей матери драконенок в первые дни может быть непредсказуем и опасен, но рядом с ней он не был таким.

У нее получалось дотянуться до сердец всех, с кем она сталкивалась, и если бы я не был так зациклен на самоконтроле, возможно, увидел бы это раньше.

— Я не хочу работать там, где не ценят искренность, – выдал мне Дораж во время увольнения.

Творческие люди с другой планеты, я списал это на его блажь и благополучно забыл о нем до тех пор, пока у нас с Солливер Ригхарн снова не зашла о нем речь. Вряд ли он захотел бы знакомиться с ней, сейчас я это понимал. Равно как понимал, что Солливер Ригхарн никогда не была моим партнером. Она – одиночка, как я.

Точнее, каким я когда-то был.

До встречи с Лаурой. До того как подсознательно, неосознанно захотел впустить ее тепло в свою ледяную жизнь. Но смириться с этим не мог и поэтому воспринимал ее как угрозу.

— Одной проблемой меньше, – произнес я, опускаясь рядом с ней в снег.

— Одной?

— Да, теперь придется объяснять Мировому сообществу, только почему драконы улетели, а не почему они до этого прилетали.

Лаура рассмеялась.

Мне нравилось это. Нравилось слышать ее смех даже через наушники, а я ведь почти не помнил, как он звучит. Скольких ошибок можно было бы избежать, если бы я сразу принял в себе это чувство.

— По-моему, теперь тебе придется объяснять, почему драконы прилетели, почему так долго сидели и почему улетели именно сегодня.

— Вот, значит, как? Я совсем не слышу в твоем голосе оптимизма.

— Ну почему же? – Она фыркнула. – Как по мне, гораздо легче объяснить все в связке, чем когда у тебя вокруг резиденции просто сидят драконы и сами не понимают, что они тут делают.

— Они защищали тебя. Теперь мы это знаем.

— Да. – Под респиратором не было видно, но мне бы хотелось, чтобы Лаура улыбалась.

По крайней мере, я сделаю все от меня зависящее, чтобы она улыбалась чаще.

— Торн. Ты правда не мерзнешь вот так?

Она потянулась ко мне, но отдернула руку, словно опомнившись.

— Правда.

— Почему? Ты же сейчас больше человек, чем дракон.

— Я сейчас больше иртхан, чем дракон, а это существенная разница. В моей крови пламя, которое меняет все процессы терморегуляции и не позволяет моей коже покрыться ледяной корочкой, а легким замерзнуть.

— У меня чуть не замерзли глаза в детстве. – Она устроилась поудобнее. Хрупкий, сухой от низкой температуры снег рассыпался пушистой крошкой под ее затянутой в рукавицу ладонью. – Мы с Рин решили высунуться в окно и порычать.