Книга Черное пламя Раграна 3, страница 136 – Марина Эльденберт

В общем, все были расставлены по местам в полной боевой готовности, а я просто сидела и ждала.

— Вряд ли я сейчас засну, — честно призналась я.

— Понимаю, — Зои отпустила мои руки и раскрыла объятия. — Иди ко мне.

Я пошла. Мне действительно нужна была ее поддержка, потому что со всей этой строгой секретностью мне не с кем было даже поделиться своими чувствами. Обняв ее, я глубоко вздохнула и искренне понадеялась, что Зои не даст мне в глаз, когда узнает правду. Потому что, судя по ее характеру, она могла.

— Твои отец с матерью впервые за все время что я их знаю нормально общаются, — сказала она. — Представляешь? Я вот такого уже не представляла… равно как и не представляла, что он вообще к тебе придет. Но он молодец. Правда. Я бы на его месте, наверное, побоялась.

— Сейчас такое время, когда прошлого больше нет, — произнесла я. — Оно обнуляется. Для меня жизнь начинается заново здесь и сейчас.

— И то правда, — сказала Зои. — Что мне им всем сказать? Попросить остаться? Сказать, чтобы ушли?

— Папа хотел увидеть внуков, — я кивнула. — Пусть пообщаются. Не надо никого прогонять, Зои, я сейчас выйду. Мне просто нужно пару минут побыть наедине с собой.

Подруга понимающе кивнула и вышла, а я снова повернулась к окну. Положив руки на стекло, закрыла глаза, вспоминая свой самый счастливый вечер с Беном. С детьми. А сколько их еще будет…

«Люблю тебя», — прошептала мысленно.

А потом развернулась и пошла к родным.

Чего я точно не ожидала, так это встречи с сестрой Бена. Ее не было на церемонии, она не появилась, когда во всем мире стало известно, что он «погиб». А вот спустя несколько дней, когда я уже готова была на стенку лезть от отсутствия новостей (оказавшись в Рагране, я «отключилась» от любых источников информации, кроме официальных), она появилась перед дверями моих апартаментов.

Вальцгарды, судя по всему, очешуели, потому что такого не ожидали и доложили мне о визите в некотором замешательстве. Я тоже этого меньше всего ожидала. Да если честно, какие у меня могли быть разговоры с той, о ком я узнала исключительно когда она появилась? Не знаю, возможно, мы с Беном говорили о ней в тех совместных днях, о которых я не помнила, но в последнее время речи об этой женщине не заходило.

О той, что сменила не только имя, но и внешность: благодаря пластической операции она больше была похожа на фиянку, чем на рагранку. Разве что глаза выдавали ее родство с Беном. Можно изменить разрез глаз, но не взгляд. Такой же резкий, прямой, навылет. Темный, как ночное небо. Благодаря той же самой операции Эли-Эн (так ее теперь звали) выглядела значительно моложе своих лет.

Сначала я не хотела с ней разговаривать: во-первых, когда она пришла, я стояла у окна с Риа на руках. Дочь шепотом спрашивала, когда мы сможем увидеть папу, а у меня просто сердце замирало. Особенно при мысли о том, как это было бы важно для Бена. А во-вторых, что-то мне подсказывало, что говорить с женщиной, о которой Бен ни разу в последнее время ни слова не произнес, которая ни разу не появилась рядом с племянниками, будет не о чем.

Тем не менее я вспомнила свои же слова, сказанные Зои — про обнуление прошлого, вспомнила про такого счастливого отца-дедушку, которого обступили дети, и разрешила вальцгардам ее впустить. О чем бы она ни хотела поговорить, двадцать-тридцать минут сестре Бена я уделить могу.