Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 93 – Майкл Скофилд

— Спасибо, — сказала я.

Одно слово.

Маленькое.

Но он услышал.

На улице уже темнело.

Дориан ждал у калитки в обычном дорожном плаще без герба. Это было правильно. Нерис — в теплой шали, с сумкой через плечо и очень недовольным видом. Кузнец Марек держал тяжелый фонарь и короткий топор. Сын пекаря, широкоплечий парень по имени Ярс, нес веревки, воду и так старательно не смотрел на Нерис, что это было почти заметнее взгляда.

— Все готовы? — спросила я.

— Нет, — сказала Нерис. — Но вас это не остановит.

— Уже сработались.

Дориан посмотрел на дорогу к лесу.

— Веселое место ты выбрала для прогулки.

— Можешь остаться.

— И дать тебе потом рассказывать, что я испугался деревьев? Никогда.

Мертвый лес начинался за старой развилкой.

Днем он был серым. Вечером — почти черным. Деревья стояли без листьев, но не сухие. Скорее застывшие. Стволы гладкие, с тусклой корой, словно с них сняли верхний слой жизни и забыли вернуть. Снег у опушки лежал тоньше, чем на дороге. Там всегда было чуть теплее и гораздо неприятнее.

Целительский круг находился не в глубине леса, а у его края, в низине за каменной грядой. Местные туда не ходили. Не потому, что там случалось что-то чудовищное. Просто тело само не хотело. Кожа начинала зудеть, дыхание становилось тише, и даже разговоры обрывались.

Тетка водила меня туда дважды.

Первый раз, когда мне было девять и я впервые услышала боль умирающей лошади за стеной конюшни. Я тогда плакала от того, что не могла заставить этот звук замолчать. Тетка отвела меня в круг и сказала: «Чужую боль нельзя носить как ведро. Иначе однажды расплескаешь себя».

Второй раз — перед тем, как Каэл пришел просить моей руки.

Я тогда не поняла, зачем она повела меня туда снова.

Теперь, кажется, начинала понимать.

Круг сохранился.

Невысокие камни стояли неровным овалом. В центре — плоская плита, наполовину ушедшая в землю. Между камнями росла жесткая белесая трава. Даже зимой она не умирала, просто становилась тонкой и ломкой.

— Тут неприятно, — сказал Марек.

— Точная оценка, — отозвался Дориан.

Я вошла в круг одна.

Нерис сразу сказала:

— Нет.

— Ты останешься у края. Если я упаду, войдешь.

— То есть когда вы упадете.

— Нерис.

— Молчу. Но недовольна.

Я сняла перчатку со здоровой руки, потом осторожно размотала бинт на правой.

Печать на холоде стала темнее.

Дориан выдохнул сквозь зубы.

— Она хуже.

— Она честнее видна.

— Ужасная попытка успокоить.

Я положила травник Мелиссы на плиту, открыла нужную страницу и рядом поставила склянку с черной солью, костяной матрицей и смывом из брачного кувшина. Не для обряда. Для сопоставления. Чтобы печать поняла: я вижу ее части и больше не принимаю их как свое тело.

Звучало странно даже в голове.

Но дар часто работал не словами, а точностью внутреннего намерения.

Я достала нож.

Каэл бы сейчас сказал «не смей».

Грейн — «руки бы тебе связать».

Нерис сказала:

— Только неглубоко.

— Знаю.

Я сделала тонкий надрез на ладони.

Кровь выступила медленно.

Не алая, а темнее обычного из-за усталости. Я капнула ее на плиту рядом с печатью, нарисованной в травнике.

Ничего не произошло.

Хорошо.

Я не хотела чудес.

Потом я коснулась пальцами своей печати.

И сказала:

— Это не мой знак.

Слова прозвучали слишком просто.

Ветер прошел между камнями.