Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 3 – Майкл Скофилд

Теперь она ждала последнего.

Чтобы он сказал правду.

Хотя бы сейчас.

Каэл медленно встал.

Стул не скрипнул. В этом доме даже мебель знала, что звук может быть слабостью.

Он был высоким. Выше почти всех в зале. В его крови жил дракон, и это чувствовалось не в чешуе, не в огне, а в том, как пространство вокруг него будто собиралось плотнее. Люди невольно смотрели на него. Ждали.

Лиара тоже ждала.

Каэл посмотрел на нее.

Не на совет.

На нее.

И в его глазах было что-то такое, от чего у нее подогнулись бы колени, если бы она позволила себе слабость.

Боль.

Сомнение.

И за ними — стена.

— Дом Рейвардов, — сказал он низко, — не может строить будущее на даре, который не подтвердил свою силу.

Лиара сначала не поняла.

Слова дошли не сразу. Они будто ударились о нее и упали на пол, чужие, бессмысленные.

Потом леди Морвен чуть прикрыла глаза.

Эймар Сорн опустил голову.

А Лиара поняла.

В зале стало жарко. Нестерпимо. Камень под ногами отдавал теплом, от которого хотелось отступить, но она не двинулась.

Каэл продолжал:

— Наш брак заключался не только по личной воле. Он был частью долга перед родом.

Личной воле.

Лиара вспомнила, как он впервые пришел в дом ее покойной тетки не с отрядом, не с приказом, а один. Как стоял у двери в мокром от дождя плаще и смотрел на ее полки с травами, банки с мазями, перевязанные пучки зверобоя под потолком.

«Мне сказали, вы умеете лечить то, что не лечится огнем».

Он привез к ней раненого стража, которому другие уже готовили погребальный саван. Лиара спасла того мужчину. Каэл остался до утра. А потом еще долго пил слишком крепкий отвар, морщился, но не жаловался.

Через месяц он попросил ее руки.

Не красиво. Не нежно. Сухо, почти неловко.

«Я не умею просить того, что хочу. Но я прошу».

Лиара тогда решила, что этого достаточно.

Какая глупая роскошь — верить мужчине, который сам не умеет верить себе.

— Поэтому, — Каэл произнес каждое слово отчетливо, — брачный договор будет расторгнут.

У Лиары зашумело в ушах.

Она знала, что ее вызвали не для разговора. Понимала это еще с утра, когда в ее покои не принесли завтрак, а горничная оставила у двери только кувшин воды и не подняла глаз. Понимала, когда увидела на столе черную чашу, которую использовали не для советов, а для разрыва клятв.

Но одно дело знать.

Другое — стоять перед мужем и слышать, как он делает тебя прошлым.

— Ты веришь в это? — спросила она.

Голос стал тише.

Каэл дернулся едва заметно. Будто она ударила не вопросом, а ладонью по незажившей ране.

— Лиара.

— Нет, — сказала она. — Не произноси мое имя так, будто оно что-то меняет. Ты веришь, что я обманула тебя? Что мой дар был пустым? Что я три года жила в твоем доме как ошибка, которую слишком долго не исправляли?

Леди Морвен резко поднялась.

— Довольно.

Лиара даже не посмотрела на нее.

— Пусть ответит.

Старые лорды зашевелились. Один из них привстал, но Каэл поднял руку.

Все замерли.

Он мог остановить их одним движением.

Всегда мог.

В этом и была вся правда.

Он мог.

И тогда, когда его мать называла Лиару бесполезной за обедом.

И тогда, когда придворные дамы перестали приглашать ее к утреннему чаю, потому что «леди Рейвард, вероятно, занята травами».

И тогда, когда целители обсуждали ее тело так, будто она уже умерла и лежит перед ними на столе.