Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 134 – Майкл Скофилд

— Он старается, — сказала я.

Мира подумала.

— Это лучше, чем ничего.

— Да.

Она убежала к матери.

Я осталась у стола и наконец позволила себе опереться на него обеими руками.

Правая сразу отозвалась болью.

Хорошо.

Больная, живая, моя рука.

Каэл подошел позже.

Не сам — с помощью Дориана. Но дошел до крыльца. Там остановился.

Я стояла у двери.

Между нами было три шага.

Очень небольшое расстояние.

Иногда целая жизнь помещается в три шага, если раньше человек привык проходить их без спроса.

— Можно? — спросил он.

Дориан тихо сказал:

— Я пойду туда, где люди не учатся быть приличными настолько напряженно.

И ушел.

Каэл стоял у нижней ступени. Бледный, усталый, почти падающий, но все равно не делал шага, пока я молчала.

— Можно что? — спросила я.

— Подойти. Не войти. Просто подойти.

Я смотрела на него долго.

Потом кивнула.

— Можно.

Он поднялся на одну ступень.

Не больше.

Умный.

— Сегодня я сказал много правильного, — произнес он.

— Да.

— И это все равно не возвращает тебе ни одного дня.

— Да.

— Не делает меня человеком, которому можно верить сразу.

— Да.

Он кивнул, будто каждое «да» ставило перед ним не стену, а честный столб на дороге.

— Тогда я начну не с просьбы о вере. Начну с того, что будет сделано завтра. Фонд оформят не на дом, а на трех управляющих. Я подпишу отказ от вмешательства. Варрен останется на время как представитель по ресурсам, но не по решениям. Ремонт моста начнется утром. Лекарские запасы привезут сюда, но ключи будут у тебя и Нерис. Если ты скажешь, что люди Рейвардов мешают, они уйдут.

Я слушала.

И впервые его слова не пытались закрыть боль.

Они строили что-то рядом с ней.

— Хорошо, — сказала я.

— Я вернусь в замок, когда Нерис разрешит перевозку.

Вот здесь внутри неприятно дернулось.

Я не показала.

— Правильно.

— Не потому, что хочу уйти.

Я подняла глаза.

— Каэл.

— Я знаю. Не сейчас. Просто говорю ясно. Я вернусь, потому что там нужно чистить дом, судить виновных, менять совет, открывать архивы, искать тех, кто работал на Эймара. Не потому, что твой дом временное убежище, где можно остаться и сделать вид, что прошлое стало меньше.

Я молчала.

Он посмотрел на дверь за моей спиной.

— А потом, когда все срочное будет сделано, я приду. Без стражи. Без герба. Без просьбы впустить заранее.

— К двери?

— Да.

— И если я не открою?

Губы у него дрогнули, но голос остался ровным.

— Тогда я уйду.

— А если открою и скажу, что не знаю?

— Тогда буду слушать.

— А если скажу, что поздно?

Он опустил взгляд на ступеньку между нами.

— Тогда приму.

Просто.

Трудно.

Поздно.

Но просто.

Я посмотрела на его руку, лежащую на перилах. На пальцы, которые раньше так легко подписали мой конец, а теперь дрожали от слабости и удерживали только его собственный вес.

— Я не знаю, Каэл.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь.

Он поднял глаза.

Я сказала медленнее:

— Я правда не знаю. Не сейчас. Не через неделю, может быть. Я не знаю, что останется, когда уйдет боль, когда вы перестанете быть моим пациентом, когда я перестану каждый день видеть, как вы пытаетесь делать правильно.

— Хорошо.

— Это не обещание.

— Я понимаю.

— И не наказание.

Он выдохнул.

— Спасибо, что сказала.

Как странно.

Раньше мы почти не умели говорить без победителя.

Теперь стояли на крыльце, оба едва живые, и учились оставлять неопределенность между собой, не пытаясь сразу прибить ее к полу.