Книга Проклятый артефакт, страница 2 – Виола Редж

Приговоривал:

— Тут у меня карась в сметане, тут… чего-то не пойму, а, панакота, а вот и отбивнушечки… Хлебушка дашь, Дайна Иванна? А я с тобой десертиком поделюсь.

Есть действительно хотелось, маг пока не нападает, а сковородку лучше освободить, а то жалко будет надевать её на белобрысую голову вместе с омлетом.

Пришлось доставать ещё одну кружку и вилку с ножом и ложкой. Чаёк только заварился, кипятка вдосталь. Хлеб… всё равно к вечеру собиралась тесто ставить.

Маг обрадовался и стал хомячить так, что за ушами трещало. Я свой омлетик ела дольше, чем он опустошал контейнеры с рыбой, мясом и чем там ещё… панакотой.

— Месяц не кормили? — уточнила я, подбирая последние крошки.

— Ой, я ж поделиться хотел… — с хитрой улыбкой он вытащил из-под стола ещё один контейнер.

— На диете, — отрезала я. — С чем пришёл, сотрапезничек?

— С предложением, — отпивая чай, ответил он наконец. — Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Нелегко, наверное, после столичной магадемии, аспирантуры, научной работы в эдаком-то захолустье?

Надо, пожалуй, отворот специально для Подарёнковой сделать, чтобы не водила кого ни попадя. Но этот и без провожатых явился бы. Знал прекрасно, к кому и куда.

— Нелегко, — спокойно признала я, — но это мой выбор. И помощь мне не нужна.

— Не торопись, ведьма, — вкрадчиво сказал маг. — Возможно, есть способ снять проклятье.

— Ха-ха-ха, — я подхватила посуду и отправила её прямо в мойку. — Может, ты древний архимаг? Или хотя бы знаешь одного? Нет?

— Нет, — он покачал головой. — Я тёмный исповедник.

— И снова: ха-ха-ха, — я ткнула пальцем в губку, и та начала мыть посуду.

Простенькое бытовое заклинание, на которое почти не тратилась сила.

Тёмные исповедники — не маги, а ведьмаки (и неизвестно, кто хуже). Их дело — исповедовать нежить, отправляя в небытие разных некротварей, а сила — сродни нашей, и вот почему… Вот почему не скрипели заговорённые ступеньки, не сработали иллюзия и защитный круг!

— Вижу, кто-то сложил всё-таки два и два, — вкрадчиво раздалось из-за спины.

Когда это он успел встать и…

— Сядь за стол, — нервно сказала я, выставляя щит. — Ну!

— Началось, — насмешливо бросил он, но отошёл.

За стол не сел, но и на том спасибо. Как я могла сразу не понять, кто явился на порог? В избу пригласила, усадила за стол и даже разделила хлеб! И надо бы хуже, но некуда. Или есть?

— Успокойся, Дайна, — глядя на меня в упор, приказал ведьмак. — Не враг я и зла не желаю.

Добра тоже не желаешь, и выставить я тебя теперь, не выслушав, не могу — недаром ритуальные фразы в ведьминой избе говорятся.

Губка в этот момент выползла из мойки и двинулась драить стену: посуду перемыла, а заклятье всё ещё работало. Пришлось снимать трудолюбивую утварь и вытирать пенные разводы. Это простое действие помогло взять себя в руки.

— Добром не уйдёшь? — вздохнула я. — Так говори, что от меня нужно.

— Артефакт, из-за которого ты оказалась здесь, пропал, — не спуская с меня взгляда, объявил ведьмак.

— А мне что с того? Пусть ищут, кому положено, — пожала я плечами чуть ли не с облегчением.

В душе уже не шевелились ни боль, ни обида, ни разочарование — ни-че-го.

— Молодец, хорошо держишься, — похвалил он без иронии. — Мне как раз положено, потому как некроэнергии в округе накопилось многовато. И аккурат после того, как посох архимага из Заволжского кургана где-то, по словам смотрителя академического музея, потерялся.