Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 57 – Людмила Закалюжная

Перед выходом Максим еще раз окинул взглядом гостиную: мать у камина, брат у окна. Они были его слабостью, его уязвимым местом, тем, что заставляло его надевать эту маску и играть по чужим правилам. Мысль о необходимости любезничать, искать расположения нужных людей вызывала в князе глухое раздражение.

Воронцов вышел на крыльцо, где слуга уже держал под уздцы верного гнедого жеребца. Глоток холодного воздуха прочистил голову.

— Шторм, старый друг, — тихо проговорил Максим, вставляя ногу в стремя. — Поехали. Надо разделаться с этим как можно скорее.

Князь пришпорил коня и выехал за ворота, оставляя позади тепло родного дома и устремляясь к мастерской семьи Горских. Бал был лишь первым актом, изящным прологом. Теперь необходимо закрепить успех, пока впечатление Алисы от танцев и любезностей князя не стерлось под натиском будней.

«Надо ускорить сближение», — думал Воронцов, глядя на серый горизонт. Лебедев уже передал Максиму, что княгиня требует отчета. А внутри все сжималось от омерзения к самому себе. Он играл в смертельно опасную двойную игру, где один неверный шаг будет стоить ему не только жизни, но и души.

«Пусть они думают, что я их пес. Пусть княгиня Орлова считает, что держит меня на поводке. Но я не служу им, я использую их. Я использую их приказы, чтобы завоевать доверие. Я использую их спесь, чтобы вести свое расследование прямо у них под носом.

И я использую их же оружие, чтобы в конечном счете нанести удар и отомстить за Дмитрия и за отца. Восстановить честь рода Воронцовых. И если для этого мне придется разбить сердце невинной девушке… Что ж, пусть оно станет последней монетой, брошенной на алтарь моего мщения».

Лицо Максима застыло в бесстрастной маске, не ощущая, как осенний ветер хлещет по щекам. Князь Воронцов был готов к своей роли.

* * *

Лохматый стоял на углу дома и наблюдал за дверью мастерской Горских. Идиотское задание, с которым мог справиться и этот дурак Крепыш. Но Нюхач был прав — малейшая оплошность, и вся операция насмарку. Придется терпеть эту скуку и самому пасти дверь. Здесь нужны глаза, а не просто присутствие.

К мастерской подъехала карета Горских. Кучер, молодой парень, в ожидании хозяев щелкал семечки. Что-то крикнул хорошенькой служанке, которая прошла мимо с корзинкой, та рассмеялась и дерзко ответила наглому пареньку.

Открылась дверь, и на улицу вышел Горский, высокий худощавый мужчина в черном пальто и цилиндре. Мастер поправлял перчатку и о чем-то говорил с господином в кожаном фартуке; очки с толстыми стеклами он сдвинул на лоб. Затем Арсений Петрович шагнул к карете, и следом выскользнула барышня. Лохматый ее хорошо разглядел, когда намеренно столкнулся с девицей на балу. Она его вряд ли вспомнит, если они еще раз встретятся, а вот он не забудет ее глаза… Непроста барышня, ой, как непроста.

Горские сели в карету, кучер дернул поводья, и экипаж тронулся с места. Господин в кожаном фартуке проводил карету взглядом и захлопнул дверь. Защита у мастерской превосходная, невозможно подобраться внутрь. Лохматый уже проверял. Он уже хотел отойти, как дверь снова открылась, на улицу выскочил подмастерье, паренек лет шестнадцати в черных штанах и кожаной куртке, кепка прикрывала голову. Он шел торопливо, оглядываясь, и его правая рука была судорожно засунута в карман. «Вот это уже интереснее», — подумал Лохматый и, недолго думая, отправился за подмастерьем.