Книга Истинный на 21 день, страница 44 – Кира Эро

— Драконы — гордые. Мы принимаем. — Он повернулся к Шелтису, и в голосе прозвучала холодная насмешка. — Потому что знаем, от кого исходят ваши дары, принцесса. И кто… направлял вашу руку сегодня.

Он кивнул Шелтису.

Который все это время сидел истуканом и даже слова не проронил.

Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как метка на запястье пульсирует в такт ударам. Он спас ситуацию. Он знал.

Про традиции и высокомерие. Но откуда? Темные и светлые не общаются уже много столетий. И уж точно не изучают друг друга. Альдеон вообще ничем, кроме себя, не интересуется. Но как оказалось, только не Шелтис.

Я наклонилась к нему, коснулась губами его уха и прошептала:

— С меня лучшая схватка в вашей жизни, мое сокровище.

И только произнеся эти слова, я поняла, что сказала.

Мое сокровище.

Метка на запястье вспыхнула жаром, и я почувствовала через нее волну такого дикого торжества, такой хищной радости, что у меня перехватило дыхание. Шелтис медленно повернул голову, встретился со мной взглядом, и в зеленых глазах плясали темные огни.

— Повторите, — произнес он тихо, и голос был низким, опасным. — Я не расслышал, принцесса.

Шелтис сидел на полу, спиной к кровати Эш, и смотрел в пустоту перед собой, пытаясь понять, когда именно все пошло не так.

Комната была тихой, если не считать мерного дыхания Доми, устроившейся неподалеку. Дракотика лежала, свернувшись калачиком, но глаза ее оставались открытыми — внимательными, настороженными.

Она была в режиме охраны, и Шелтис прекрасно это понимал. Доми не подпускала его ближе, чем на три шага, и это было странно успокаивающим.

Хотя бы кто-то здесь вел себя предсказуемо.

Принц откинул голову назад, уткнувшись затылком в мягкий край кровати, и прикрыл глаза. Эта кровать.

Он ненавидел ее уже почти неделю.

Слишком яркая, слишком уютная, слишком… ее.

Запах роз и дыма — того самого, тонкого, едва уловимого, что принадлежал только Эш. Он вдохнул глубже. Невыновимо.

Четырнадцать дней.

Мое сокровище.

Она ведь повторила. Не смутилась ни разу. Словно это было обыденно.

А им осталось четырнадцать дней.

Цифра звучала в голове с назойливым постоянством, отсчитывая каждый удар сердца, каждый вдох, каждое мгновение.

Четырнадцать дней до того, как ему нужно будет вернуться в Альдеон. Четырнадцать дней до того, как его убьют. И вместе с ним умрет Эш — через метку, через эту проклятую связь, которую они оба не выбирали.

Он провел ладонью по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат.

Не от страха. Нет.

От осознания, что он не хочет умирать.

Раньше это не имело значения.

Жизнь была чередой сражений, интриг, приказов матриарха, которым он следовал, потому что иначе не умел. Первый клинок. Оружие в ее руках. Он принял это давно, смирился с тем, что его судьба — умереть за нее, если потребуется. Или погибнуть, выполняя очередное безумное задание.

Но сейчас… сейчас все было не так.

Он хотел, чтобы кто-то назвал его “мое сокровище”.

Чтобы кто-то смотрел на него так, как Эш смотрела сегодня в саду, когда шептала эти слова ему на ухо. Чтобы кто-то целовал его, не из расчета, не для манипуляций, а просто так. Чтобы кто-то был готов плюнуть на союз, на переговоры, на все — ради него.

Как она.

Как Эш.

Шелтис открыл глаза, уставился в потолок, на резные узоры, которые казались слишком сложными, слишком красивыми для того, чтобы их замечать.