Книга Истинный на 21 день, страница 40 – Кира Эро

— И ни за что, — добавил он жёстко.

— Это глупо. В магии имеет значение намерение. А у меня такого намерения нет. И это один элемент из трех. Ритуал не состоится, если нет всех. Не выдумывайте.

Я посмотрела на цепочку, затем на него, и улыбнулась. Итак, Шелтис боится, что связь разорвется, и боится привязаться больше. Какой же он... интересный.

— У драконов такой традиции нет. Но есть традиция дарить сокровищам что-то ценное. Эта штука… скажем так, дорогая. И это просто артефакт. Просто чтобы пленник не сбежал. И пока заменить его нечем.

Шелтис молчал, глядя на меня долго, изучающе, и в зелёных глазах медленно появилась холодная насмешка.

— Просто артефакт, — повторил он медленно.

— Просто артефакт, — подтвердила я твёрдо, делая шаг ближе. — Даю слово, это временно, Шелтис. Будем считать, что мы на треть женаты, но только на один приём.

Я протянула руку с цепочкой, и он смотрел на меня ещё несколько мгновений, затем медленно, очень медленно наклонил голову, сдаваясь в который раз.

Я подошла вплотную, чтобы застегнуть цепочку на его шее. Пальцы коснулись прохладной серой кожи, и я замерла, ощущая, как по спине пробежала волна жара, почти обжигающая. Метка на запястье вспыхнула, и через неё хлынул жар.

Замок щёлкнул, цепочка легла на шею, и я отступила на шаг, с трудом справляясь с желанием коснуться его снова.

— Только на один приём, — повторил он тихо, и в голосе не было насмешки, не было издёвки, только что-то тёмное, почти угрожающее. — Конечно, маленький матриарх.

Тронный зал встретил меня гробовой тишиной и ощущением надвигающейся катастрофы, словно воздух сгустился до состояния, когда каждый вдох давался с трудом.

Стражников было в три раза больше обычного — вооруженных до зубов, застывших вдоль стен, точно каменные изваяния, готовые в любой момент обнажить клинки.

Потому что с одной стороны, я с Шелтисом, а он хоть и ведет себя вполне прилично, но мы же прекрасно знаем, на что может быть способен этот дроу. С другой стороны, у меня тут делегация.

Ну как делегация?

Эльфы.

О, да!

Между стражниками стояли светлые эльфы.

Много.

Слишком много.

Для одного тронного зала, для одной провинции Ирвейн.

Ферди не велел с ними ссориться, только достиг мира, даже брат Диавер, тот еще завоеватель, решил не трогать светлых.

Но мне они были прямо поперек горла.

Три дня назад, когда я заявила, что к нам приедут светлые, Альм закатил глаза и отказался с ними общаться. Я тогда не поняла, почему. Когда два дня назад я сказала, что раз брат такой упрямый и не хочет меня поддержать, я возьму с собой Шелтиса, он просто закрыл лицо рукой.

Торвас, кстати, тоже отказался от общения с эльфами и призывал меня не очень расстраиваться, если разговора не случится.

Но я упрямая.

Их присутствие давило, делало воздух плотным, тяжелым, пропитанным высокомерием и презрением ко всему, что не дотягивало до их идеала чистоты. Я чувствовала их взгляды на себе — холодные, оценивающие, полные той же надменности, с которой смотрят на грязь под ногами.

Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не показать, как сильно меня это задевает.

Метка на запястье снова предательски зачесалась, эльфийская вязь словно ожила под кожей, напоминая о том, кто сейчас стоит рядом. И о том, что он чувствует то же самое — через эту проклятую связь я ощущала его спокойствие, холодное и настороженное одновременно.