Книга Истинный на 21 день, страница 21 – Кира Эро

— О, какая изысканная пытка, маленький матриарх, — протянул он, и в голосе зазвучала насмешка, лёгкая, играющая. — Будешь меня пытать своим видом — выглядишь как дешёвая шлюха, но при этом королева. Дешёвая шлюха-королева.

Я больше не слушала, что он говорит. Потому что говорил он одно, а в глазах другое — смятение, боль, которую не успел спрятать. Я видела, как зрачки расширились, как дыхание сбилось на миг, как губы дёрнулись, будто хотели сказать что-то ещё, но он сдержался.

Стража закончила с оковами и вышла, оставив нас вдвоём. Шелтис стоял у стены, и смотрел на меня — настороженно, напряжённо. Он не понимал, чего ожидать.

Я медленно приблизилась. Шаг. Ещё один. Ещё.

Ну что, красавец, истинность, говоришь.

Я тебе устрою истинность.

Я тебе устрою сокровище.

Я встала на цыпочки и поцеловала его шею.

Его руки на миг взлетели – помешать, но я взялась за цепь между шеей и запястьями. Пусть помнит, кто тут главный.

Губы коснулись серой кожи — бархатистой, тёплой, пахнущей чем-то горьким, древним, — и я почувствовала, как он вздрогнул. Резко, всем телом. Мышцы напряглись, дыхание перехватило, и из горла вырвался тихий звук, почти стон, который он не успел подавить.

О, к такому ты не готов, да, дроу? Это тебе не каленое железо, дорогой.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза — зелёные, широко раскрытые, притянула его голову к себе, вниз… и поцеловала в губы.

О, боже, как он мне нравился. Большой, красивый, с бархатистой кожей и губами, которые дрогнули под моими, поддались, раскрылись. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как сердце колотится где-то близко, так сильно.

Шелтис попытался отстраниться, дёрнул головой, но тщетно — я впилась всей пятернёй в макушку и держала. Ещё миг, и он застонал мне в губы — глухо, хрипло, с той отчаянностью, которая заставила что-то внутри меня вспыхнуть, разгореться.

Не сопротивлялся.

Сдался.

Ну что ж, матриархи не будут в восторге, Шелтис.

Но не наплевать ли?

Я оторвалась от него, отступила на шаг, чувствуя, как губы горят, как дыхание сбивается, как метка пульсирует так яростно, что больно.

— Пришли мне своих матриархов, — сказала я, и голос прозвучал весело, почти игриво. — Я расскажу, как правильно пытать дроу. Они ничего не понимают.

Шелтис сощурился. Пытается восстановить контроль. Не выходит. Интересно, может он вообще девственник? Матриархи явно пропустили эту часть его образования.

— Кстати, ты переезжаешь утром.

Я развернулась и, смеясь, вылетела из подземелья, чувствуя, как сердце колотится в груди, как губы горят, как метка пульсирует в такт шагам.

Дроу так ничего и не сказал. Шок.

Утром в моих покоях царила суета, и я стояла у окна, чувствуя, как напряжение сжимает виски, как пальцы сами собой сплетаются в замок, будто пытаются удержать что-то ускользающее.

Рабочие устанавливали огромную решётку, отделяя от спальни приличный кусок пространства, и я наблюдала, как они управляются с тяжёлым железом — методично, аккуратно, будто строили не клетку, а что-то священное. Толстые прутья вгонялись в пол и потолок с таким усердием, что камень трещал под давлением, и каждый звук отдавался где-то внутри груди.

Я следила за их работой, и мысли метались между тревогой и азартом, между сомнением и уверенностью, которую я нарочно культивировала в себе, чтобы не передумать.