Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 107 – Марина Эльденберт

Что случилось с ее мамой?

Я старалась об этом не думать, но не могла. Точнее, только об этом я и могла думать, поэтому едва замечала какого-то слишком довольного сегодня Ярда, а еще заработала отработку у историка. Вредный старикашка был счастлив, а я места себе не находила. Потому что на сообщения Эвиль Соня не отвечала. Ах, да, еще я поругалась с Эвиль, насколько можно поругаться с искусственным магическим интеллектом.

Потому что она сопротивлялась общению на занятиях, настаивая на том, что мне нужно усваивать материал, а мне было плевать на то, что она считает. В итоге я назвала ее бесполезной говорилкой, и виритта обиделась. Кто бы еще знал, что в них вмонтированы чувства.

До рычания дракона и перемены я еле досидела, а, когда уже собиралась к Валентайну за портальным допуском, чтобы пойти к Соне, увидела ее. Она шла к аудитории, в которой у нас должна была быть лекция по магической зоологии.

У меня просто от сердца отлегло, я подлетела к ней, порывисто обняла и пробормотала:

— Сонь, прости, что так вчера убежала… У меня просто было отравление темной магией, и…

— Прости?! – подруга рявкнула так, что на нас обернулись все.

Вывернулась из моих рук и яростно сверкнула глазами.

— Сонь, давай поговорим, пожалуйста, – попросила я. – Это в самом деле очень важно и очень страшно.

На какой-то миг мне показалось, что она меня пошлет, но она лишь кивнула, и мы отошли подальше от аудитории, сопровождаемые взглядами адептов. Я старалась говорить спокойно, но спокойно не получалось – слишком много было эмоций. Поэтому Cubrire silencial пришлось как нельзя кстати.

Я рассказала о том, как меня накрыло, о том, что я почти ничего не чувствовала. О том, что было утром. О том, что мне говорил Адергайн. Соня слушала с каменным лицом, и, когда я замолчала, лишь кивнула на мои манжеты:

— Значит, ты теперь с браслетами.

— Мне иначе нельзя, Сонь.

— Супер. Отлично. А мне что прикажешь делать? Я не знаю, что произошло с моей матерью. Я всю ночь не спала.

— Соня, мне ужасно жаль, – я попыталась взять ее руки в свои, но она их отдернула. – Ты даже не представляешь, насколько. Я хотела как лучше…

— Ты всегда хочешь как лучше, Лена, – выплюнула она. – А получается какое-то дерьмо!

Я осеклась. Не просто проглотила слова, которые крутились у меня в голове, я их попросту забыла. А Соня тем временем продолжала:

— Знаешь, очень круто сказать: теперь все, мне нельзя использовать темную магию, а меня оставить с мыслью, что моя мать умерла там на полу нашей кухни, и я ничем не могу ей помочь.

— Но это правда. – Горло сдавило от ужаса при мысли о том, что это действительно так. – Мы ничем не можем ей помочь…

— Значит, не надо было браться! – снова рявкнула Соня. Ее крик поглотил Cubrire silencial, но я-то его услышала. – Не надо браться за то, что ты не можешь довести до конца, и за то, что ты не можешь исправить или остановить в случае чего! Ты убила мою маму, Лена!

Лучше бы она меня ударила. Наверное. Тут впору радоваться, что я еще способна чувствовать такую боль, но это совсем не про радость.

— Мы не знаем, что с ней случилось, – произнесла я. Получилось почему-то очень тихо.

— Вот именно! Не знаем! А ты даже не хочешь помочь мне узнать! Нацепила браслеты – и все, скинула с себя ответственность. Хорошо обвинять во всем темную магию, а главное – напрягаться больше не надо.