Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 46 – Марина Эльденберт

— Дракуленок, — сказал Люциан, когда мы обсудили все предыдущее.

Я о нем почти забыла. Точнее, даже не думала. Прошлая жизнь стиралась из моей памяти, как будто действительно была прошлой. Как будто я заново родилась, восстала из пепла с нуля в этом диком местечке, а все остальное было затянуто дымкой забвения, включая все остальные чувства. Наверное, так было надо, чтобы я окончательно не сошла с ума, но я уже не раз и не два задавалась вопросом: смогу ли я чувствовать так ярко, как раньше, когда-нибудь?

Мне когда-нибудь еще будет больно от предательства?

От жестоких слов?

Да хотя бы от тех же самых воспоминаний?

Конечно, боль — не лучший способ возродить чувства, но для меня она была показателем того, что я вообще жива. Сейчас же меня бросало из крайности в крайность, иногда, во время близости с Люцианом краски становились ярче, обострялась чувственность, ощущение жизни, но… потом все схлопывалось и становилось тем самым будничным моментом, в котором я просто делала то, что должна.

— Дракуленок? — переспросила я.

— Да. Он не мог подобраться к тебе, но вряд ли Тэйрен будут от него защищать.

— Чтобы связаться с Дракуленком, нам все равно нужно будет использовать темную магию. Мне будет нужно, — поправилась я. — А ты знаешь мое мнение на этот счет…

— Мое ты тоже знаешь, я не хочу, чтобы ты ее использовала. Но ее могу попробовать использовать я.

— Что? — От неожиданности я выронила ягоду прямо на колени. Подхватила быстро, но на штанах теперь останется пятно, потому что здесь, увы, нет ни стиральных порошков, ни отбеливателей, ни магии.

— Я вернулся другим, когда ты меня спасла, — сказал Люциан. — Я… думаю, она теперь есть и во мне тоже. Я не помню ни драха из того, что со мной было в Загранье, но подозреваю, что часть этого мира проникла в меня. Вместе с Тьмой. Потому что нельзя прикоснуться к смерти и остаться прежним.

— Почему ты мне ничего об этом не говорил?

— Я думал, ты это сама чувствуешь… чувствовала. В Мертвых землях.

Я прислушалась к себе. Старательно выгоняя из себя Елену со всеми ее чувствами и прочим, я многое потеряла. В том числе и из воспоминаний, это было как воспоминания из детства — вроде все кажется реальным, но что на самом деле было, а что нет, уже сложно знать наверняка. Сознание и так играет с нами в странные игры, а уж сознание, одурманенное всесилием темной магии…

— Ладно, — отмахнулась я от собственных мыслей. — Предположим. Но это выдаст тебя, где бы ты ни находился.

— Кому?

— Отцу, — сказала я. — Над Дарранией растянута сеть защиты.

— Значит, мне надо максимально приблизиться к Мертвым землям, потому что там эта защита практически бессильна. А даже если сквозь нее и пробьется какой-то всплеск, это дело обычное, на него вряд ли обратят пристальное внимание. Ты же помнишь про усиление Тьмы и сдвиги границ?

Да, в Даррании благодаря возросшей силе Адергайна на приграничных землях становилось все больше Тьмы, сами границы сдвигались, возникали аномальные зоны. Иногда к светлым просачивались твари, и хорошо, если не двуногие. Потому что из Загранья лезло такое, что мало никому не покажется. Для темных было в порядке вещей сосуществовать с таким бок о бок. Хотя не сказала бы я, что то, что там с ними происходит — это порядок.