Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 39 – Марина Эльденберт

— Даже если ты нужнее в Даррании?

— Даррания справится без меня.

— А я нет?

— Ты тоже справишься. А вот я без тебя — нет.

— Ты… — Я плотно сжала губы. — Ты просто…

— Невыносим, я знаю.

Это совсем не то, что я хотела сказать. Я хотела сказать, что каждый раз, когда я возвожу стену, ему удается ее разрушить. Удивительно, но когда оседает пыль, я понимаю, что без этой стены лучше, а еще я с каждым днем все больше понимаю, что я без него…

Нет, об этом точно лучше не думать.

— Я иду спать, — сообщила я. — А завтра мы поговорим про Тэйрен.

Если у Адергайна существуют слабости, я должна об этом знать.

Люциан кивнул и открыл успевшую закрыться за нашими спинами дверь в дом. И я стремительно воспользовалась этим, чтобы оставить позади и его, и наш разговор, и все выводы, которые я чуть было из него не сделала. Потому для них не место. И не время.

Люциан Драгон

Видеть, как Лена понемногу оживает было самой большой наградой. Он помнил эту девушку такой, какой она впервые оказалась в его постели, после дуэли Ленор Ларо и Софии Драконовой. Если бы можно было (выражаясь земным языком) отменить все косяки, которые между ними были, Люциан сделал бы это, не задумываясь. Но отменить ничего было нельзя, можно было только сейчас действовать иначе, и для себя Люциан решил одно: он останется с ней столько, сколько потребуется, чтобы Лена пришла в себя окончательно.

Она не из тех, кто будет сидеть сложа руки, это против ее природы, но даже если случится так, что она никогда не захочет уйти из этого дома и из этих земель, он останется с ней. Она больше никогда не почувствует себя одинокой, он больше никогда от нее не отвернется, что бы ни произошло.

Когда Лена заговорила о Даррании, о том, что он нужнее там, Люциан испытал короткий укол сожаления, но в Даррании были Женевьев и Сезар, Ярд и Амир, Соня. Это уже гораздо больше, чем можно себе представить, и если Лена захочет вернуться, ей будет куда возвращаться. По крайней мере, почва будет уже подготовлена.

А она вернется, это только вопрос времени. Иначе бы она не заговорила про Тэйрен. Утром, когда она еще спала, Люциан спустился вниз, чтобы приготовить завтрак. На кухне здесь, как выражалась Лена, обнаружилась плита из доисторических времен. Огонь разводился внутри толстенной чугунной печки, которая нагревалась, и прямо на ее поверхности можно было готовить.

Спустившись в подвал за яйцами, которые они собирали в лесу, Люциан сначала собирался соорудить самое простое в мире блюдо, но потом передумал и занялся оладьями. За время, проведенное здесь и у каани, он почерпнул много знаний в области кулинарии, в том числе откуда берется мука, как ее правильно молоть, где лучше хранить, и что если украсить готовые оладьи ягодами, блюдо выглядит в принципе как то, что ему когда-то подавали во дворце.

Если не считать страшноватых тарелок с трещинами по краям.

Вдогонку к оладьям он заварил ранх. Теоретически, это был не совсем ранх, просто сушеные ароматные листья, из которых получался горьковатый бодрящий напиток, но в сочетании с оладьями выглядело как настоящий завтрак.

Водрузив все это на разделочную доску, Люциан поднялся наверх и поставим импровизированный поднос на кровать. Обычно Лена просыпалась рано, даже раньше него, но сегодня, видимо, сказался тот самый кошмар — да и после она довольно долго ворочалась, поэтому сейчас отсыпалась. Правда, бодрящий аромат «вроде как ранха» будоражил обоняние так сильно, что ему даже не пришлось ее будить. Лена сонно потянулась и открыла глаза: