Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 3 – Марина Эльденберт

— Ты о чем? — улыбнулся Сезар, качая дочь на руках.

Это ей очень нравилось. А еще нравилось, когда он дул ей в животик и рычал: первый раз когда Соня это увидела, она чуть не отобрала у него ребенка. Но потом поняла, что Миранду это приводит в дикий восторг: она заливалась смехом — так, как умеют только маленькие дети. Еще они умеют кричать полночи, делать свои дела в только что перестеленную постель и постоянно требовать еды. Если бы не Сезар, она бы, наверное, сошла с ума, но он давал ей поспать, занимаясь всем тем, чем обычно мужчины не занимаются, а особенно в прошлом наследные принцы — пеленками, купанием, кормлением посреди ночи сцеженным молоком. Как только Мира открывала рот, чтобы заплакать, он оказывался рядом.

— О том, что ты позволяешь ей тянуть себя за волосы.

— Она это не больно делает.

— Ну конечно, — хмыкнула Соня.

— Правда. Пойдем на прогулку? Пока солнце и тепло, у нас здесь не то чтобы долгое лето.

На севере лето и правда короткое, Соня прекрасно знала это еще по земной жизни. Ярд выбрал родину матери Ленор в качестве убежища, потому что здесь их вряд ли стали бы искать: кто в своем уме захочет скрываться на севере? Но все равно приходилось быть крайне осторожными, особенно в новых знакомствах. Которых по той самой причине не было.

За эти несколько месяцев они стали не просто друзьями, они все стали семьей. Ярд, Женевьев, она, Сезар, Амир и Амира. Как с ними оказалась эта девчонка — отдельная песня, но факт оставался фактом. Они были против Фергана, а значит, против всего мира.

После смерти родителей и брата, к которой Ферган явно приложил лапу — на фоне всего творящегося Анадоррский завоевывал все больше симпатий как среди военных, так и среди простого народа, как у людей, так и у драконов, Женевьев очень долго приходила в себя. Поначалу она отказывалась бежать, как Ярду удалось ее уговорить, одной Тамее известно. Потом ругала себя за то, что бросила их, хотя бросать, по сути, было уже некого.

В смерти Анадоррских обвинили заговорщиков во главе с Люцианом, и именно этот факт напрямую указывал на причастность Фергана ко всему, что происходит. Он убирал всех, кто ему мешал и стирал из истории тех, кто еще может помешать. А впрочем, Люциан уже никому не помешает.

— Соня? — словно почувствовав ее состояние, Сезар поднялся и подошел к ней вместе с малышкой.

— Да. Да, ты прав, пойдем гулять, — Соня тряхнула головой и поднялась. — Давай сюда принцессу, я ее переодену.

— Я могу это сделать.

— Нет уж, меня скоро обвинят в том, что я никчемная мать. Ты вообще меня к ней не подпускаешь.

— Кто тебя обвинит? — усмехнулся Сезар.

— Не знаю. Высшие силы. Я сама.

— Последнее более чем вероятно.

— Что ты хочешь этим сказать? — ощетинилась Соня.

— Ничего, — Сезар вручил ей Миру. — Забегу ненадолго к себе и вернусь.

Они жили в одном доме, но в разных квартирах: он на четвертом этаже, под самой крышей, она — на втором, с видом на булочную и рыночек. Его квартира была более холодной и тесной, Соня же успела здесь все «обуютить», как он выразился. Сезар вообще на редкость быстро нахватался земных словечек, особенно когда между ними не осталось межмировой недосказанности, и сейчас звучал так, как будто они попали в этот мир вместе.

Устроив Миру поверх чистой пеленки на столе, который был и письменным, и обеденным, и пеленальным, Соня напевала песенку, которую помнила из детства: