Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 19 – Марина Эльденберт

Но, наверное, если бы все могли знать о таком, этот мир превратился бы в идеальное место. Или в кошмар.

Ее узнавали. Кто-то здоровался, кто-то открывал рот и застывал, как под заклинанием. Кто-то шептался. В чьих-то глазах она читала непонимание, в чьих-то — злорадство. Злорадство — неотъемлемая составляющая бессилия, когда не остается ничего иного кроме как радоваться чужим поражениям и несчастьям.

Она не проводила встречи с кандидатами на пост преподавателей сама, но для нее сделали исключение. То ли из уважения к ее бывшему статусу, то ли Въерду тоже хотелось поиздеваться. Они пересекались не так часто, учитывая, что кафедра драконьего языка располагалась достаточно далеко от ее кабинета. Заведующим он стал не так давно, и вот тогда началось их активное взаимодействие. Учитывая характер Берроуза, оно не всегда выходило корректным. В том плане, что ставить его на место с помощью ректорских полномочий было приятно всегда.

Секретарь, которого Амильена видела впервые — высокий, светловолосый, в классическом костюме-тройке с налокотниками, поспешно поднялся.

— Я доложу, — сообщил он и нырнул в дверь, соединяющую приемную с ее кабинетом.

С ее бывшим кабинетом.

Он вернулся очень быстро.

— Вам придется подождать, они задерживаются, — сообщил он. — Сейчас вся эта суета… Академию переименовывают, пытаются смягчить… вы же понимаете. Ну, в связи с Иваном Драконовым и его семьей…

Он понизил голос, и Амильена не стала отвечать. Просто опустилась в кресло для посетителей, в одно из, в которых доводилось сидеть и нерадивым адептам, и магистрам, и просто гостям академии.

Судя по тому, что из-за двери не доносилось ни звука, на кабинете Берроуза Анадоррского, то есть Въерда, стояло очень мощное Cubrire Silencial. Амильена огляделась по сторонам: приемная осталась прежней, без изменений. Какова вероятность того, что ее кабинет такой же, каким она его помнит?

Впрочем, очень скоро ей представится возможность это узнать.

Или не очень?

Секретарь даже не предложил ей ранх или джмерг, а когда спустя довольно долгое время из кабинета потянулись те, с кем она лично беседовала, с кем совместно принимала решение — и все они смотрели на нее как на нечто совершенно не заслуживающее внимание, Амильена почувствовала, что у нее сдают нервы.

Секретарь снова нырнул в кабинет, а потом вернулся:

— Прошу, заходите.

Ее кабинет изменился. Настолько, насколько это вообще возможно, а вот магистр, то есть теперь уже ректор Берроуз Въерд — нет. Потому что он посмотрел на нее, прищурившись, и знакомо саркастично изрек:

— Когда мне сказали, что вы претендуете на эту должность, я думал, что меня пытаются разыграть. Но нет, это действительно вы. Расскажете, как вы докатились до такой жизни?

Она подавила полыхнувшее в груди раздражение. В конце концов, оно ей сейчас не поможет и ничего не изменит. Не поможет вернуть себе жизнь, свободную от ВНР, жизнь, в которой она занималась тем, что дарило ей крылья — организацией обучения в академии, жизнь, которая больше ей не принадлежит и никогда не будет ее. Это все в прошлом. Теперь это кабинет Въерда, и он выглядит как кабинет Въерда. Здесь сделали ремонт, полностью сменили мебель, ее расстановку, преобладающие оттенки коричневого и темно-красного завершали новый образ этого места, кажущегося теперь чужим.