Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 100 – Марина Эльденберт

Поэтому она понимала его. Понимала его чувства, как свои. Или чувствовала его, как себя? Сейчас это было уже не суть важно.

Как она может отказаться, когда Ферган разрушает Дарранию изнутри? Когда убивает по щелчку пальцев, если можно так выразиться? Когда держит в страхе, в темном страхе всех — и людей, и драконов, хотя самая большая угроза — это он сам?

— Я не могу… — начала Женевьев, но договорить не успела.

Фоновое пространство взорвалось магией, ослепительно-остро. В небольшой комнатушке десяток порталов только чудом не разорвали пространство в клочья. Военных, заполонивших все, было столько, что разом стало нечем дышать, Оглушительно закричала Мира, но гораздо громче прозвучал приказ выступившего вперед гритта:

— Вы арестованы за подстрекательство к заговору и распространению темной скверны в Даррании! Сдавайтесь, или будете уничтожены на месте!

Женевьев Анадоррская

Она сотни раз представляла, как может сложиться ее жизнь. Когда-то в ней была роль тэрн-архи и жены Сезара. Когда-то — роль изгнанницы и отступницы. Если бы не тяжесть правления Фергана, не гибель семьи, не новости, доносящиеся из столицы, где прошло ее детство, Женевьев была бы абсолютно счастлива во втором случае… Но ее счастье, как и в первом варианте, когда она становилась тэрн-архой, оказалось ей неподвластно. Что бы она ни делала, какой бы выбор ни совершала, жизнь все равно выворачивала все так, что ей доставались тяжелые решения, последствия которых были еще тяжелее.

Но этот выбор пришлось делать не ей.

Она уже видела такое однажды, в ту ужасную ночь, ночь «тленного бала», как его называли за глаза. Когда на глазах у всех испарялись военные, поглощенные темной магией Альгора, осыпаясь горстками праха. Ей даже казалось, что тогда это было растянуто во времени, и от того еще более ужасно. Но… когда глаза Сезара стали темными, Женевьев не успела попросить его остановиться. Никто ничего не успел.

Плеснувшая сквозь него смертоносная магия убила гритта и остальных так быстро, что внутри Женевьев образовалась черная воронка опустошающего чувства. Ее холод заполнил ее, как еще несколько минут назад заполняла собственная сила, магия, за которую она цеплялась всегда. Каждый раз, когда ей приходилось несладко. Ведь исцеление — это не всегда только про тело. Точнее, это всегда не только про тело, но сейчас охватившая ее пустота была размером с территорию Мертвых земель, и в воцарившейся на мгновение тишине тоненько, по-детски счастливо засмеялась Мира.

Это было настолько жутко, что Женевьев не могла пошевелиться. Не могла двинуться с места, глядя на пустые места, горстки пепла, оставшиеся от тех, кто только что заполнял эту комнату. Она не могла пошевелиться, даже несмотря на то, что Амир, тяжело дыша, вцепился в край стола. Внутри него тоже была частица темной магии, и она сейчас ожила.

И вой защитной сети в ушах взорвался, как будто этот вой звучал в ней.

— Уходим. Быстро! — сказал Сезар.

— Куда? — спросил Ярд. Он был в шоке, и держался, судя по всему, только ради нее. Потому что когда Женевьев растерянно посмотрела на него, он переплел ее пальцы со своими, и рука его была твердой.

— В Мертвые земли.

— Ты рехнулся? — хрипло выдохнул Амир.

— Кто не согласен, может оставаться в Даррании. Нас сдали, — Сезар посмотрел на него в упор, и в глазах его до сих пор плавились тьма и серебро. — После смерти Берроуза. Или еще до. Но до того, как здесь появится легион отца, я собираюсь увести свою жену и ребенка туда, где им никто не причинит вреда.