Онлайн книга «Не жизнь, а роман!»
|
из листьев шалфея, продолжая держать всё на огне. Не успело её варево закипеть, она бросилась добавлять в него ржавую воду и с беспокойством смотрела, как вновь меняется цвет пряжи. Подержав шерсть около часа в кипящем состоянии, она всё вытащила и разложила на просушку. На картинке изображен профессиональный красильщик пряжи, тканей. Это средневековье, но ближе к 15 веку. Только когда пряжа высохла, Катерина и наблюдающие за процессом женщины увидели, что шерсть окрасилась в густой зелёный цвет. Последним этапом пряжу-красотулечку опустили в уксусную воду, чтобы закрепить эффект — и красильня заработала полным ходом. Катя думала раскрашивать пряжу и сукно в разные цвета, и подготовила для этого кору черёмухи, краснокочанную капусту, пижму, но ей хватило шалфея. Видимо, из — за разной температуры пламени, разного времени кипячения, произвольной добавки объёма травы и протравы, которые клали женщины, в результате получались цвета от голубого к синему и тёмно-зелёному. Этого пока было достаточно. А Катерина переключилась на полную телегу лимонов. Они уже подвядали, и надо было что-то делать. Из кожуры она планировала приготовить цукаты, а вот из мякоти надеялась получить сок и никак не могла придумать, как его сохранить! Переговорив с Манон, она неожиданно узнала, что та умеет получать крахмал из пшеницы, и пока набранные в замок женщины с азартом красили сукно и пряжу, злорадствуя над тулузским цехом красильщиков, сохраняющим секреты мастерства в строжайшей тайне, управляющая залила пшеницу сладкой водой и следила за её брожением. Когда настал момент топтать получившуюся массу ногами, Катя вспомнила фильм с Адриано Челентано и устроила состязание с простенькой музыкой, хлопаньем в ладоши, подзадориванием и даже призами. Но получение крахмала задерживалось. Прошёл не один день, пока вытоптанное месиво процедили, потом ждали, чтобы гуща снова отстоялась, собрали всё, что на дне и, разложив на камнях, сушили. Солнышко уже припекало, и чтобы не терять времени, Катерина заняла часть людей рассаживанием дикой лаванды. Ей хотелось, чтобы у неё появился хотя бы небольшой сине-фиолетовый душистый квадрат на фоне стройки, потоптанной травы и обывательских запахов. А ещё она не оставляла попыток получить нормальное мыло, но пока никак не удавалось добиться твёрдости. Масса не застывала и вскоре начинала портиться. Почти перед самым приездом Бертрана Катерина наконец-то получила в руки похрустывающий крахмал, и лимоны с гранатами пошли в переработку. Приехавшего сеньора ждали во дворе хмурые лица воинов и огромный зал, столы и скамьи которого были заставлены рахат-лукумом: лимонный, гранатовый, ореховый, яблочный, морковный, свекольный! Эта редкая сладость чередовалась многоэтажными корзинками с рассыпанными в них на просушку цукатами. Запах в зале стоял вкусно — волшебным, но никому не давали им насладиться, прогоняя всех на улицу. — Душа моя, это что?! — вместо приветствия, спросил Бертран выбежавшую навстречу Катерину. — Наш товар на продажу, — улыбаясь и ожидая похвалы, выпалила она. — Всё убрать, и не смей больше выставлять воинов из зала! — Но это… — Я сказал, ты не услышала? — тихо, но оттого страшнее прозвучал его вопрос. — Да, сейчас придумаю, куда всё это можно деть, — глухо произнесла она. |