Книга Не жизнь, а роман!, страница 41 – Юлия Меллер

Бертран не сразу сообразил, что она сказала, а наклонился вперёд, прижал к животу тонкую камизу и широко раскрытыми глазами посмотрел на смелую на язык жену.

— Это… ну, по утрам всегда так… — а потом махнул рукой и стал приводить себя в порядок.

— Манон принесла нам завтрак…

— Церковь не одобряет уединённый приём пищи, — чопорно процитировал кого-то Бертран, отщипывая кусок булки.

— Наша ночь была изумительной, но спокойной и после завтрака мы могли бы завершить благословлённый Богом союз, — вкрадчиво, по-кошачьи мягко и готовая тут же отступить, высказалась Катя.

— При свете дня? Вы же моя законная жена, как можно…

— Зато вы увидите, что приобрели в результате нашего бракосочетания, и я тоже посмотрю, какой мужчина мне достался.

— Но если вам неловко или вы не хотите нарушать советы церковнослужителей…

— Думаю, мы имеем право, — отрезал Бертран, и Катя одобрительно кивнула, добавив:

— Согласна с вами! И на будущее: мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь влезал между нами.

— Даже церковь? — нахмурился мужчина.

— Вы затрагиваете очень сложный вопрос, — Катюша напряглась, понимая, что надо избегать этих тем, но в то же время в этом вопросе ей нужна поддержка мужа и его направляющая рука. — Служители — всего лишь люди, и толкуют священные книги по своему разумению, спорят между собою, что — то меняют, а бывает, что расходятся во мнениях и называют друг друга еретиками. Вы — не простой человек, у которого нет времени задумываться о жизни, принимая все изрекаемые постулаты на веру. Вам не следует во всём полагаться на чужой ум и рассуждения. Вы владетель, ответственный за многих людей, и способны сами принимать решения, особенно касающиеся своей души.

— Вы говорите слова, которые мне всегда хотелось услышать, но я сомневаюсь в своей правоте.

— Бертран, я думаю, что сомневаясь, вы ищите наиболее верный путь к любому решению, вы развиваетесь, что-то постигаете и этому не должно быть остановки. Мне кажется, что поиски истины, совершенства приятны Богу.

Рыцарь потёр лоб, будто помогая себе что-то понять.

— Катрин, я прошу вас больше об этом не рассуждать ни при ком! Это опасно для вас, — произнёс он, и эти слова объединили их больше, чем мирно проведённая ночь в одной постели.

— Присаживайтесь, стола у нас нет, но я вас покормлю, — выдохнула Катя, уводя разговор в другую сторону.

Она и не собиралась больше поднимать щекотливый вопрос о вере, но вся жизнь этих людей завязана на ней, и это важно для них, а для неё… пожалуй, тоже важно, но слепо слушать чьи-либо утверждения это не для современного человека.

Хорошо это или плохо? Да кто же знает? Катя вздохнула: в ужасное время она жила, где всё подвергается сомнению и всякий бред с энтузиазмом пробуется на зуб, но такое родное!

— Манон приготовила вкусную кашу, правда, она остыла. Попробуйте мясную нарезку завернуть в лепёшку и капните туда немного соуса, вот так, — и Катя подала ему подобие гамбургера.

— Мы так едим в дороге, — пробубнил Бертран с полным ртом, — но у вас получилось вкуснее.

Катерина дала ему поесть, предложила прополоскать рот после еды, а потом подошла и обняла. Подходила смело, а вот поглаживать насторожившегося рыцаря было боязно.

Он замер и ничем не помогал ей. Инициатива быстро сходила на нет и уже надо было думать, как без потерь выйти из дурацкого положения, но тут Бертран рвано выдохнул, словно до этого совсем не дышал и, подхватив её на руки, уложил на кровать. А собственно, больше некуда. Его сердце колотилось, как кузнечный молот, а руки стали сжимать Катю беспорядочно и излишне крепко.