Книга Не жизнь, а роман!, страница 112 – Юлия Меллер

— Она как ангел, — пролепетала управляющая, — разве ей можно в чём-то отказать?

Катя с глубочайшим сочувствием смотрела на женщину и по её лицу видела, что та верит в то, что говорит. В крестьянской семье родилась золотоволосая очаровательная девочка, и никого похожего на неё, не было во всей деревне. Кто-то сравнил дитя с ангелочком — и пошло-поехало.

— Манон, вы возвращаетесь в родной вам замок. Мадам Алейна согласилась принять вас.

У меня нет сейчас денег, чтобы поблагодарить вас за работу, но осенью я пришлю вам награду. Завтра для вас будет готова карета, так что собирайтесь.

Женщина сгорбилась и кивнула.

— И, Манон, я хочу подчеркнуть, что карета будет для вас, а для вашей племянницы готовят телегу. Вы можете её пригласить к себе, но вы понимаете разницу вашего положения?

Она кивнула, поклонилась и, чуть пошатываясь, вышла.

А рано утром, Катерина вышла проводить Манон. Ева, гордо вздёрнув носик, усаживалась в карету, а её тётя молчала и словно бы боялась поднять глаза. Напоследок она с тоской оглянулась на замок и, увидев вышедшую сеньору, замерла. Потом Манон неуверенно сделала несколько шагов к ней. Катя подумала, что сейчас услышит проклятия, на которые местные всегда были щедры.

— Сеньора, я не буду просить о милости, но хочу, чтобы вы знали, что я была счастлива работать под вашим началом. Это были лучшие месяцы моей жизни.

Катя сглотнула, но не сдвинулась с места, хотя хотелось разрыдаться и послать все договоры к чертям. Она кивнула, показав, что услышала и пожелала доброго пути, уговаривая себя, что Манон не по доброте душевной тут расшаркивалась, а боялась, что сеньора забудет прислать осенью денег, хотя верным могло быть и то, и другое.

Луция была представлена всем как родственница старой сеньоры и как новая управляющая. Катерина думала, что после Манон резковатой Люси будет сложно руководить людьми, но вышло всё наоборот. Не прошло и двух дней, как всё наладилось.

— А что ты хотела, — усмехалась в ответ на её сомнения женщина, — почувствовали, что ты можешь наказать, ну и я не балую их. Эти люди не желают думать, а ты заставляешь. Им надо давать чёткие указания, без вариантов, а тебе хочется, чтобы они были самостоятельными. И учить простых девочек — это баловство, вот увидишь, что на пользу им это не пойдёт, только гнев на себя вызовут, что будущего мужа, что отца Жюля.

— Не знаю, может, ты права, — вздыхала Катя, — но знаешь, у меня было мало времени, чтобы…

— Катрин, добрая ты душа, — приобняв сеньору, даже быть может, подругу, Люси с горечью поделилась своим прошлым: — Ты знаешь, что Мати спасла меня от проверки на ведьмовство? Мой жених обвинил меня в этом, когда я его вылечила от ран.

— Господи, Люси, как такое возможно!

— Дурак слегка поранился на охоте и пустил всё на самотёк. Безобидные в общем-то ранки воспалились. Родители забеспокоились и пригласили учёного монаха, проезжающего по их землям. Тот обмазал моего суженного какой-то грязью, а вскоре вовсю пошло нагноение. Наша свадьба должна была состояться через несколько месяцев, и я уже жила под опекой его родителей. Как только мне исполнилось бы семнадцать, брак состоялся бы. И вот, в доме беда, меня никуда не пускают, а я рвусь к нему, пытаясь показать, что надо делать.