Книга Попаданка прибыла!, страница 99 – Юлия Меллер

— Им надо было уйти, а он, — она вновь указала на свёкра, — не пускал их.

— Куда уйти? — раздражённо спросил князь и меняясь в лице прохрипел: — Зачем?

Ульяна застыла, догадываясь о том, о чем подумал Радомил. Она бы схватилась за голову, но руки отяжели и бессильно повисли. Их махинация с липовым предложением жениться сработала. Вот только никто из них не мог предположить, чем это обернётся.

— Повелитель Синих холмов покорен красотой моей дочери и мечтает бросить всё, что имеет, к её ногам! — гордо сообщила женщина. — Моя девочка должна править миром, как и предрекал мой свёкор, вот только он же и запретил ей идти навстречу своей судьбе.

— Дура! — застонал старший Бобрович. — И дети твои такие же скудоумные! Сгубили наш род за дарёную безделку и красное словцо! Из-за гордыни подставили своих дядьёв и двоюродных братьев под тёмных тварей, а ты сейчас замарала всю семью, рассказывая о совершенной подлости никчёмной дочери и бестолкового сына.

Не все люди понимали, в чём призналась женщина, и в чём упрекал её свекор. Многие были далеки от творимых свар возле князя, а другим не верилось в то, что они услышали. Но нашлись те, кто стал объяснять, что твари, оказывается, напали на город не просто так…

Радомил смотрел на того, кто много лет подтачивал его власть, держась вблизи — и не чувствовал ничего кроме пустоты.

Он разглядывал старого Бобровича, ища в нём черты того, кто в древности захотел единой власти, а почувствовав приход смерти, разрушил волшебство — Радомил буквально недавно рассказывал Ульяне об этом маге.

И вот древняя легенда в лице Бобровичей ожила. Потому что только тому проклятому магу были подвластны артефакты тьмы. Он сам создавал их для борьбы с другими магами. И только его потомки могли оживить их своей кровью.

Тут, как сказала бы Уля, в одном флаконе права и обязанности. Ничья другая кровь не заставит действовать тёмный артефакт, и никто другой не будет отвечать за невыполненные обязательства перед тёмными существами.

Можно только догадываться, как на протяжении тысячелетий сохранялся род великого разрушителя, но глядя на Бобровича ясно одно: память и жажда власти передавалась из поколения в поколения.

— Сколько жертв должен был собрать артефакт, раз ты боишься расправы над своими детьми? — обратился Радомил к женщине.

— Много… без счёта… они всегда голодные, так написано в манускрипте, — выдохнула она.

— Без счёта! — ахнула толпа, и княжьим воинам пришлось удерживать людей от немедленной расправы.

Князь потемнел лицом, да и Бобрович сгорбился.

— Ты понимаешь, — тихо начал князь, — что твои дети обрекли не только жителей города, но и всю вашу семью, да и тебя саму?

— Они надеялись на то, что мы закроемся в доме, — тихо пролепетала женщина, прижимая унизанные перстнями руки к груди.

— Твари рвались к вашему дому, — задумчиво произнёс князь.

— Они рвались к артефакту, — зло выплюнул Бобрович. — Таянка со Смелом залили его своей кровью и бежали.

— Им хотелось, чтобы нападение на город отвлекло тебя и его, — кивая в сторону свекра, влезла с пояснения женщина, — от погони за ними.

— Да кому они нужны? — зароптали воины.

Люди смотрели на старого Бобровича с разными эмоциями.

Они знали, что он сватал Таяну в княжескую семью, но никто не мог понять, почему из-за такой ерунды целый город подвергся нападению! Какая-то девчонка ради своей прихоти обрекла знакомых ей с детства горожан на смерть! Они же её знали вот такусенькую!