Книга Боярышня Евдокия 4, страница 34 – Юлия Меллер

Наговорившись с подругой, Евдокия вернулась в дом и попыталась расспросить сестру о её житье-бытье, но та была занята предсвадебной суетой. Поиграв с повзрослевшим, но не особо выросшим поросенком, Дуня помчалась ловить княжича.

Ей удалось застать Ивана Иваныча во дворе бумажной мануфактуры, и вот там-то она передала ему подготовленные кошачьи сплетни для печати, а потом закидала вопросами о его делах.

Княжич с удовольствием поделился новостью, что отец заставил казначея пересчитать взятые налоги в этом году, потому что одна Москва выдала столько, сколько ранее собирали со всего княжества, а тут ещё две бывшие республики добавили. Казначей готов был сколько угодно пересчитывать, чтобы заново переживать столь сладкие эмоции.

— Отец теперь с лёгким сердцем займется проверкой стен городов и их укреплением, — возбуждённо рассказывал княжич. — Князь Казимир раздражён нашим усилением и надо быть готовыми, чтобы дать ему отпор.

Дуня одобрительно закивала. Она была приятно удивлена, что появившиеся свободные деньги князь сразу же бросил на обустройство княжества. Обычно перво-наперво он тратился на дружину и стройку в Кремле, а тут о пограничных городах озаботился.

— А ещё сейчас идут переговоры с ростовскими князьями о продаже второй половины их княжества, — хвастал Иван Иваныч.

— Ой, а я думала, что там наш наместник сидит и всем заправляет!

— Он правит Сретенской половиной, — наставительно поправил её княжич. — Борисоглебская все ещё под рукой Ивана Ивановича Долгого.

— Точно, — вспомнила Дуня наставления Кошкиной.

— Так вот, князь Долгий не против получить выкуп за оставшуюся часть ростовского княжества — и тогда оно полностью станет нашим!

— Ух ты, здорово! Всегда бы так, тихо-мирно без потрясений.

Княжич грустно улыбнулся, вспомнив разговор матери с отцом. Она просила его не давить на её младшего брата, правящего Тверью. Напомнила ему, что Михаил охотно поддержал его в походе на Новгород и обещал впредь быть другом, но отец лишь серчал на её уговоры.

Самому Ивану Ивановичу нравился дядя Михаил. Тверской князь был всего на пять лет старше его и их общение было лёгким. Отец же просил Ивана не привязываться сердцем ни к одному из дядьёв.

А всё из-за того, что он считал, что главной бедой Руси было её дробление на множество княжеств и постоянная перетасовка князей, когда кто-либо умирал. Это необходимо было исправить, но никто не решался взять на себя сей груз. Тот же Михаил в будущем мог стать прекрасным правителем, но у него не хватит твёрдости духа, чтобы прижать многочисленную родню и наново объединить земли под единую руку, как было встарь.

Иван Иваныч был достаточно взрослым, чтобы понимать всю сложность ситуации. И он видел, что все князья понимают, к чему привело и продолжает вести дробление земель. Понимают, но никто из них не отказался от своих земель добровольно. Наоборот, все упорно продолжают делить свои княжества между наследниками, оставляя потомкам всё меньше и меньше земли. Уже давно есть князья, правящие одной деревней.

Княжич соглашался с отцом, что нужно твердо и последовательно собирать земли воедино, но когда он видел таких князей, как Михаил, то колебался. Мамин брат был умным, честным, а княжество его сильным. Княжичу не хотелось враждовать с Михаилом и тверичанами. Или взять братьев отца. Их любят и уважают в своих княжествах, но отец постоянно опасается подвоха от них. Особенно от средних братьев.