Книга Боярышня Евдокия 4, страница 153 – Юлия Меллер

— На всякий случай.

— Ну и я на всякий случай. Подстрелю самых наглых, глядишь, отобью охоту бунтовать.

— Тут дружина.

— Дружина? Ты не знаешь? Траванулись чем-то… портки не успевают надеть, как вновь присесть требуется.

— Как не вовремя! Или… — боярышня выдохнула сквозь зубы, — наоборот, слишком вовремя. Но как же князь… рядом с ним десятка не наберется!

— К нему присоединились те, кто дежурил и в городе живёт, — успокоил ее Ванюшкин дядька.

Евдокия решила повелеть Гришке с ребятами идти на помощь князю, но дядька Никита остановил её.

— Ты куда?

— Мне надо отлучиться…

— Нет. Останешься под моим приглядом.

— Так Гришка же за мной приглядывает! — возмутилась Евдокия, умалчивая, что как раз собралась его отослать.

— Он с боярином будет дом защищать, если тати сюда придут.

Ванюшкин дядька слово «тати» процедил сквозь зубы и лицо его исказилось от ненависти.

Дуня сжала кулаки, понимая, что из-за подлого отравителя - старика горожане превратилисьв татей и могут натворить много бед. Она прекрасно понимала, что он их не только опоил, но ещё словесно опутал. Невольно ей вспомнилось, что по Москве тоже ходил какой-то старый пень, сеял злобу, клевеща на придумки розмыслов Кошкина-Ноги, пугал всех самим фактом лечения и грозил божьими карами. А ещё он фокусы выдавал за чудеса.

Евдокия в этот момент была уверена, что речь идёт об одном и том же старике. Она понимала, что может ошибаться, и старых мухоморов двое, трое или больше, но вспомнив, что болтали стражники княжича, чувствовала, что след оставляет весьма непростой человек. И такой одаренный, умный, деятельный провокатор не может быть сам по себе.

— Что же получается? — прошептала она.

— Чего? — спросил брат, но Дуня отмахнулась.

— Не мешай думать.

— Пф. Ты умеешь придумывать, но не думать, — авторитетно заявил Ванюшка.

Евдокия раздраженно посмотрела на зазнайку и тут её мысли подошли к логическому концу. Она поняла, что хитрого отравителя не смогут поймать. Он наверняка всё заранее просчитал и ускользнет в последний момент из города.

Торжествующе посмотрев на брата, Дуня обратилась к пестуну:

— Дядька Никита, я покричу Петьку, сынка Степаниды. Мне надо, чтобы он сбегал за Гаврилой Афанасьевичем и передал ему записку.

— Записку?

— Да. Я напишу её и передам.

— На улицу не пойдешь?

— Нет.

— Евдокия Вячеславна, ты же понимаешь, что…

— Даю слово. Не задерживай меня.

— Хорошо, — отступил пестун.

— Дунька, если я увижу тебя во дворе, то сам… — Ванюшка погрозил ей луком, — прямо в зад пущу стрелу! Ты меня знаешь!

Она улыбнулась и побежала исполнять задуманное. Челядинкам велела срочно привести Петьку, а сама села писать записку Гавриле. Ей хотелось верить, что у него хватит авторитета задействовать всю команду воинов в поимке старикана, если их не опоили, конечно же. Но могло быть и так, что команда от московского княжества своею волей встала подле Юрия Васильевича. Так ещё не принято поступать, и разделение по княжествам до сих пор сильно, но старший в отряде мог принять такое решение и тогда Гаврилу будет никак нельзя отозвать, чтобы он прямо сейчас отправлялся ловить старика.

Евдокия быстрыми штрихами нарисовала старика и написала, что он хитёр и меняет личину, как змей меняет шкуру.

«…ты можешь увидеть его одиноким странником, идущим на богомолье. Вид его благообразен и вызывает доверие. Но мню, что старик может предстать перед тобою боярином или знатным иноземцем, монахом или князем из далеких земель. Не верь его бумагам, но возьми их и спрячь. Берегись тайного оружия. Он подло убил дедова воина. Вели тщательно обыскать его, при этом глаз не с него не спускай, чтобы он не съел отравы, боясь допроса. Прощупай швы в одежде от шапки до обуви. Все предметы, включая кольца, подвески, пуговицы — собери и сложи в мешочек. В любом из них может быть тайничок с ядом. Старик — отравитель!..»