Книга Боярышня Евдокия 3, страница 34 – Юлия Меллер

— Дунечка, ты непременно должна погостить у меня! И Матрёне мы все будем очень рады, — спохватилась она.

— Мы сопровождающие Евпраксии Елизаровны и нам никак нельзя оставить её, — строго произнесла боярышня, но Авдотью Захарьевну эта серьёзность умилила:

— Ах, какие вы славные! — не удержалась она. — Такие юные и уже с поручением.

Как только Дуня ступила на мощёный двор, то ей показалось, что она вернулась на кремлевский двор во время сборов. Со всех сторон доносились отголоски жарких споров, сновали люди со свитками в руках, спешили церковные служки и лишь изредка мелькали слуги.

— Захарушка! — неожиданно воскликнула боярыня, и Дуня увидела догнавшего возок сына Авдотьи Захарьевны. Он довольно скалился и поглядывал на зардевшуюся Мотьку.

— Пригляжу за тобой, матушка, — ответил ей Захар, но при этом глаз не спускал с боярышни.

— Э-э, хорошо, сынок, — чуть растеряно ответила боярыня и двинулась вперёд.

Перед Авдотьей Захарьевной расступались, кто-то приветственно кланялся ей, а она приосанилась и плыла, как «каравелла по волнам». Дуне по вкусу пришлось это сравнение, и она ощутила себя такой же каравеллой.

На них с Мотей пялились, оценивали, обсуждали. Дуня уже приметила, что новгородская женская одежда отличалась от московской и новизна сама по себе привлекала внимание. А они с Мотькой одеты дорого, но без пестроты.

— Какие красавицы! — выдохнул кто-то восхищенно.

— Наши девки не хуже, — тут же обиженно возразил кто-то.

Дуня мысленно усмехнулась. Народ тут, как и в Москве, легко включался в разговор на ровном месте. Как говорится, дай только повод языками почесать!

— Так то девки, а это… небесные создания! — благоговейно произнес ценитель красоты и Мотька не выдержала, прыснула со смеху и украдкой посмотрела на идущего следом боярича. Тот недовольно зыркал глазами, но помалкивал. Боярыня Авдотья снисходительно отнеслась к сторонним восклицаниям и переглядываниям сына с гостьей.

— Скажешь тоже! То княжонки! Видал, лики светлые и чистые у них.

— Я и говорю — небесные создания! — не успокаивался ценитель, и Дуня с Мотей повернулись в сторону говоривших, улыбнулись. А им в ответ просияли лицами стар и млад.

Боярыня Авдотья Захарьевна была довольна произведённым эффектом и тем, что сынок подле неё. Да и в её юных гостьях было что-то такое, что Дуня назвала бы стилем и лёгким шармом, но боярыня затруднялась найти подходящие слова своим ощущениям.

Авдотья уверено повела девочек к широкой лестнице, чтобы вывести их в зал со стороны, где обычно переговаривались женщины постарше. Они возьмут боярышень под своё покровительство и с удовольствием послушают московские новости.

Дуня с Мотей следовали за Авдотьей Захарьевной, аккуратно поддерживая её на ступеньках. Наряд боярыни был щедро украшен золотым шитьем с каменьями и тяжёлым, а подол так и норовил попасть под сапожок. Но ничего, справились, поднялись.

Боярыня привела их в просторную палату с окнами, расположенными по всей длине стены, и Дуня не поверила своим глазам, увидев зелёные и коричневые ромбики стекол. Для неё бутылочное стекло казалось недостойным внимания, а тут им явно гордились!

Ей захотелось стукнуть себя по лбу! Из-за знания того, каким должно быть стекло, она побоялась пробовать себя в этом деле. А сейчас смотрела на окна с толстыми и мутноватыми квадратами стекол, через которые с трудом пробивался солнечный свет и понимала, что это всё равно красиво. И, главное, перспективно.