Книга Боярышня Евдокия 3, страница 137 – Юлия Меллер

— Хм, я заметил, что ты не терпишь безделья, — усмехнулся Семён, — но не догадывался, что чувствуешь себя счастливой, нагружая работой других.

— Ах ты, — она толкнула его в грудь, но друг лишь ухмыльнулся:

— Да ладно тебе буянить, — примирительно произнёс он, — я всё понял. Мне ведь моя служба нравится, и я помню, как ты была довольна, услышав, что меня Репешок нахваливает. И знаешь что, пожалуй, я кое-что из добытого пущу на развитие разбойного приказа. Только ты моему отцу не говори, а то его кондрашка хватит!

Семён и Дуня стояли, улыбались друг другу, ощущая единство в этот момент, а ещё оба понимали, что ведут себя глупо. Радоваться нечему, дел полно, проблем ещё больше, а они стоят и всем довольны на зависть остальным.

Евдокия смотрела на мечущуюся Евпраксию Елизаровну, не понимая, чем та взволнована. Когда боярыня обессилено опустилась на лавку и выпила поданное Мотей питьё, она посмотрела на вопросительно уставившихся на неё девочек:

— Без князя нам не добиться суда ни над Горшковой Евфимией, ни над старостой, а Михаил Олелькович уехал, никого не оставив вместо себя, — шумно выдохнув, сообщила Кошкина.

— Так по старому договору Москвы с Новгородом судить господ может наш князь, — обрадовалась Мотя.

— А по-новому право суда переходит Казимиру, — буркнула боярыня.

— Но на самом деле суд мог бы возглавить владыка, — воскликнула Дуня и сама себе возразила: — В нашем случае ему не дадут этого сделать!..

— Так что же, нам не только до Марфы Семёновны не дотянутся, а и непосредственно отравительницу с нанимателем убийцы не призвать к ответу? — растерялась Мотя.

Её вопрос повис без ответа.

Но сидеть и роптать было некогда. Начинался новый день и пора было поторопиться в церковь, позавтракать с семьей Овиных. До начала представления на площади у всех будет немного свободного времени.

Кошкина сядет писать письма мужу и князю, потом ей предстоит делать упражнения под присмотром Лады. Евпраксия Елизаровна в полной мере оценила давно забытую гибкость и лёгкость в теле и удивлялась, почему раньше не додумалась ухаживать за собою. Она даже с Дуняшкой поговорила на эту тему и услышала от неё много разумного.

Девочка обратила её внимание на разные условия жизни людей и то, что именно эти условия диктуют подход к заботе о теле. Вроде бы ничего нового, но советы боярышни не ограничивались особым питанием для воинов, а охватывали все слои населения, и Евпраксия Елизаровна решила написать наставления для бояр по этой теме, чтобы они грамотно устраивали быт своих людей. И этим трудом она собиралась заняться пока ожидает новости о находящихся в Новгороде португальских негоциантах. Весь день у боярыни расписан наперёд, и всё меньше времени остаётся на дневной сон.

За завтраком Дуня прислушивалась к разговору Кошкиной с хозяйкой дома. Евпраксия Елизаровна говорила о выкупе Лады. Авдотье не хотелось терять опытную банщицу, но речь пошла о замене Лады на какого-то мужчину. Поняв, что вскоре этот вопрос будет улажен, Дуня посмотрела на Мотю.

Та ёрзала, с нетерпением дожидаясь, когда можно будет встать из-за стола и под предлогом важных дел выйти во двор. Там её уже дожидался молодой боярич Захар, делающий вид, что приглядывает за дворовыми.

Свидание будет происходить на глазах у всех, и вряд ли Захар с Мотей обмолвятся даже словом, но взгляды… Мотька будет изображать равнодушие, а Захар придумывать, как показать себя наилучшим образом.